— Не смейте лезть ко мне в голову, — прорычал юноша с такой ненавистью, что разум Леи возопил от испуга.
И все же, она не отступила.
«Где скрывается Сноук? — спросил ее мысленный голос. — Вспомни, сынок. Покажи мне. Не отвергай меня…»
Сейчас она была отвратительна сама себе. Она намеренно насиловала разум сына, подавляла волю, разрывая ее на клочки — и надеялась смягчить удар обычными словами успокоения. Худшего лицемерия и придумать нельзя.
Только бы все получилось. Если он перестанет противиться ее вторжению, она сможет сделать все быстро и без боли, а потом и вовсе поможет ему позабыть.
Но Бен, не замечая уговоров, продолжал упрямиться. Его рассудок бился, точно рыбка в сети. Ему стоило неимоверных усилий удерживать сознание, не позволяя погрузиться в темноту беспамятства, ведь если это произойдет, он окончательно проиграет.
Понемногу ему удавалось взять себя в руки. Ведь он — Кайло Рен, магистр ордена Рен. Ученик Верховного лидера, в чьи воспоминания и самому учителю-то не всегда удавалось пробраться. Неужто он уступит генералу Органе лишь потому, что по глупости доверился ей, подпустив слишком близко? Неужели позволит ей себя обмануть?
Собрав все мыслимые усилия, Кайло ответил решительным отпором:
«Вы — лгунья!»
Когда этот полурык-полустон, полный исступления, горделивый и неистовый, пронесся в голове у Леи, та испугалась, что лишится рассудка. Ей сдавило виски, и резкий толчок выбросил ее из его мыслей, возвращая к реальности.
Бена отбросило назад, на подушки. Его тело дернулось в подобии конвульсии. Горло издало короткий, ужасный хрип.
… Пару минут спустя, придя в себя и оглядевшись, генерал обнаружила сына лежавшим без сознания на сбитой, измятой постели, с запрокинутой головой и полуоткрытым ртом. Сама Лея стояла на коленях, опустив руки и голову на его кровать и со страстью вглядываясь в его лицо, хотя и непонятно, что именно она ожидала увидеть.
Прежде, чем лишиться чувств, Бен сумел изгнать ее из себя, и поединок окончился его победой. Это было и хорошо, и плохо. Несмотря на горечь поражения, Лея была по-своему довольна, что ее сын еще не сломлен. Что даже после всех несчастий, обрушившихся на него, Бен сохранил свою былую твердость и, стало быть, свою личность. Но вместе с тем она видела, что пережив новое предательство матери, еще более жестокое и глупое, тот, скорее всего, уже никогда не сможет доверять ей. А значит, он потерян для нее — теперь уже навсегда.
Навсегда…
Не веря этой мысли, она вскочила на ноги и, отчаянно вертя головой, вновь осмотрелась кругом с таким видом, словно только что воспрянула от какого-то неясного сна гордыни и мрака.
— Что я наделала… — прошептала Лея ломающимся голосом. Ее глаза наполнились хрустальным ужасом с холодным, призрачным блеском отрицания. — О Сила, что же я натворила…
Она медленно попятилась назад. Движимая страхом, не сознававшая, что делает. Больше всего она боялась не реакции сына — о том, что он сделает, когда придет в себя, Лея сейчас попросту не могла думать — а лишь своего отвратительного, гнусного поступка.
«Мерзкая, ограниченная, жестокая дрянь… — сама того не замечая, она повторяла недавние слова Кайло. — Одержимая идиотка…»
Куда же делась обычная ее бойкость, ее уверенность в своих силах?
Бессознательно добравшись до дверей, которые тотчас услужливо открылись перед нею, Органа как будто стряхнула с себя оцепенение и, не замечая ничего вокруг, бросилась бежать. Скорее убраться отсюда! Как можно дальше от Бена, которому она причинила такое немыслимое зло, и от себя самой.
Где-то в самом конце коридора она натолкнулась на Бранса — и не сразу узнала его.
Завидев ее, Тэслин торопливо, скачками, приблизился, и, наклонившись к уху генерала, сбивчиво прошептал:
— Диггон здесь. И он… он знает…
— Как? — ахнула Лея, сложив руки на груди.
В этот момент как будто целое ведро, полное ледяной воды опрокинули ей на голову, прогоняя похмелье недавнего испуга.
Лейтенант покачал головой, давая понять, что не имеет представления, как такое вышло.
— Ступайте к сыну, генерал, — посоветовал он, — вам с ним нужно уходить как можно скорее.
Лея машинально кивнула, не успев подумать о том, что же она теперь скажет Бену.
Но едва она вновь двинулась с места, как коридор наполнился людьми. Это были военные. Кто-то носил белую форму здешней губернаторской охраны, но большая часть принадлежала к столичному отделению Разведывательного бюро. Потом появились Райла и Охар. И бледная, как мел, Калония вместе со своими помощниками. И еще добрая половина сотрудников медцентра; очевидно, они не могли позволить себе пропустить занятное зрелище, ведь каждому понятно, что здесь намечается что-то чрезвычайно важное и интересное.
Последним же перед Леей предстал, вальяжно вышагивая, сам Клаус Диггон.
— Мое почтение, генерал Органа, — промолвил он, слегка поклонившись. Это был дурной знак. Обычное светское приветствие вместо общепринятого военного. — Если позволите, у меня — и также у вашей родственницы — имеются к вам некоторые вопросы.
========== XXIII ==========
