— Есть люди, которым отводится особая роль — роль кукловодов. Тех, кто скрывается за кулисами. Их имена не слышатся каждый день с голоэкранов, не звучат в новостях, и даже в документах упоминаются редко. Но именно эти люди представляют основную опасность для своих врагов. Они являются эпицентром любого формирования. Они руководят войной. Это страшные люди, Бен, — Люк перевел дух и продолжил: — Галлиус Рэкс служил Палпатину с малых лет, выполняя секретные задания. Император называл его своим личным другом. После Эндора этот человек удалился в бега. Большая часть имперских офицеров считала его погибшим. Он жил под вымышленным именем, тайно набирая сторонников — так называемый Теневой совет. Ждал, пока Новая Республика выкорчует основной состав руководителей флота, и даже тайно помогал войскам Альянса. После чего рассчитывал провозгласить собственную империю. Его планам помешала битва при Джакку. Галлиус находился на борту последнего дредноута типа «Палач», флагманского судна остатков имперских сил.
— «Разорителя»? — отчего-то припомнил Бен, мимоходом воскресив в памяти и вечер на Джакку в компании маленькой незнакомки — один из самых приятных и спокойных в его жизни.
Воспоминания заставили его некстати улыбнуться.
— Да, «Разорителя», — Люк был удивлен, что племяннику знакомо это название. — Ты знаешь, что с ним произошло?
— Кажется… корабль рухнул на планету.
Скайуокер кивнул.
— Да, именно так. Считалось, что после такой чудовищной катастрофы в живых не осталось никого, да и не могло остаться. Прошли годы прежде, чем я смог распознать этого человека в твоем таинственном добродетеле. Он сумел выжить — через злое, пугающее перерождение, смысл которого до сих пор не понятен мне до конца.
Отныне Рэкс — нечто большее, чем просто слуга Тьмы; он — ее воплощение. То воплощение, что всегда появляется там, где смерть, разрушение, несправедливость, маскируясь под кого или под что угодно. Ему нужны чувствительные к Силе, одаренные юные существа. Чем больше их вокруг — тем он сильнее.
— Он говорит с тобой при помощи телепатии. А что ему нужно от тебя — это, я думаю, ты и сам понимаешь.
— Но… зачем? — парень растерянно тряхнул головой.
— Он по-прежнему лелеет мечту создать собственную империю — на руинах Империи Палпатина. Но учитель — ничто, если у него нет учеников. После смерти Вейдера появилось немало темных орденов и сект, которые превозносили имя Избранного, украшая его изображениями и статуями алтари в своих тайных убежищах. По меньшей мере, некоторыми из них руководит Рэкс. Он использовал имя своего умершего врага, чтобы манипулировать другими. Но для укрепления веры людям нужна не просто каменная статуя, не безликая вечность — им нужна живая кровь, здесь и сейчас. Потомок Вейдера, чувствительный к Силе — чем не кандидат в главари и вдохновители для какой-нибудь подобной шайки?
— И что же мне делать? — спросил Бен, нервно и испуганно кусая губы.
Он вдруг почувствовал себя, словно продажная девица. Враг подкупил его и овладел им — его мыслями и его душой.
Люк вздохнул.
— Ты уже порядком увяз в этой истории, сам того не зная. Сейчас у тебя два пути: или попытаться противостоять Рэксу, совершенствуя техники ментальной защиты, или… — внезапно учитель умолк.
— Или — что? — Бен нетерпеливо заерзал.
— Или попытаться обмануть Рэкса. Победить врага его же оружием — это как раз тот путь, который проделал твой дед. Ибо этот путь был бы гораздо длиннее, если бы Избранный шел только светлой тропой.
Тогда магистр приступил к рассказу. Он поведал о замысле Силы — вернее о том главном, что, по его мнению, составляло самую суть этого замысла; его, так сказать, скелет. Ибо полноценно постичь его невозможно. Суть же состоит в том, чтобы Избранный — тот, кто отмечен в Силе особой печатью — вошел в царство Тьмы, умерев для Света — но позже превозмог зло и смерть через страдания и искупление, и воскрес в истине.
Не следует углубляться в подробности его рассказа. Не только потому что размышления Люка на этот счет уже прозвучали в былом его разговоре с Лор Сан Теккой, но еще и потому что известно, с каким трепетным любопытством отнесся Бен к идее своей избранности. С какой отчаянной готовностью желал поверить, что его особый дар, который прежде приносил одни только сомнения и терзания — этот дар был дан ему не просто так, а для определенной цели. Самой высокой и праведной цели, исполнив которую он возвысится в веках. И потому слова Скайуокера, как и сладкие увещевания Верховного лидера, падали на самую благостную почву. Тем более что одно, в общем-то, не противоречило другому.
В то утро Скайуокер оставил племянника, не получив от него какого-либо четкого ответа, что тот собирается предпринять, и собирается ли вовсе предпринять хоть что-то? Люк понимал: Бену необходимо время, чтобы в тишине, без лишней суеты обдумать услышанное. Хотя сам магистр уже не сомневался в том, чем все окончится. И чувствовал себя предателем. «Пусть Рэкс подавится своей жертвой, — с горечью думал он. — И пусть Сила, если в этом и правда есть ее воля, восторжествует».
