Рей была готова с ним согласиться. Она помнила, какой испуг вызвало у нее смертоносное существо в черной маске. Помнила и то, какую жгучую, отчаянную ненависть всколыхнул в ее душе убийца Хана Соло. Все это приводит к умопомрачительному выводу: это Кайло способствовал ее Пробуждению Силы. Сам того не ведая, монстр разбудил иного монстра — куда более свирепого и опасного.
Наконец, Рей стащила на лоб защитные очки, чтобы, приглядевшись тщательнее, оценить свою работу. Увиденное оставило ее довольной.
Мгновение спустя девушка выбиралась из-под панели, устало разминая суставы.
Теперь для Рей стало привычным созерцать во сне своего врага. Бессознательно украденные воспоминания раз за разом складываются в единую картину, открывающую ей тайны его былой жизни.
Она видит юного Бена, едва успевшего пробудиться от тяжелого полусна-полубреда, вызванного недавним поражением. Рей без труда может прочесть его ощущения: молодой человек чувствует себя так, словно его совсем недавно жестоко стегали кнутом, только вместо плоти — обнаженное сознание. Он кажется самому себе выпотрошенной оболочкой. Он весь на взводе, насторожен и пуглив, и прикосновение чужих холодных, костлявых пальцев, трепетно перебирающих его спутанные кудри, заставляет юношу вздрогнуть и открыть глаза.
— Ты очнулся, мой мальчик.
Забавно. Вчера Сноук был и вполовину не так ласков и добр. Когда сломил его волю, заставив разум Бена подчиниться себе.
Бессилие разрывает его изнутри. Юноша с глухим ужасом сознает, что отныне каждая его мысль видна Верховному, как на ладони, однако не может ничего поделать с этим. Неведомые злые чары сдерживают его ментальные способности, мешая противостоять вторжению извне.
Он по собственной воле явился сюда, в ловушку, которую Рэкс готовил для него много лет. И теперь не способен уйти, не способен даже выгнать из себя прочь эту мерзкую полумертвую сущность.
Но даже если бы ему удалось вновь обрести свободу, куда бы он направился? Назад в Академию? К Люку Скайуокеру, который и привел его в руки врага? Или — помилуй Сила! — к родителям, которые ни сегодня завтра вовсе позабудут, что у них имеется сын?
Нет, бежать некуда, и не у кого просить помощи. Остается один путь — только вперед. Он добровольно принял на себя эту ношу. Он дал обет пройти дорогой Избранного — и не должен был отступать, что бы не случилось.
Что ж, по крайней мере отрадно думать, что из Бена Соло никудышный заложник. Мать не поддастся на давление — не настолько уж она ценит его жизнь, чтобы поступиться своими принципами. Ведь именно за верность убеждениям, честность и несгибаемость большинство сенаторов, даже оппозиционно настроенных, уважают Лею Органу. А отец… тот ровным счетом ничего собой не представляет. Даже в рядах пиратов и контрабандистов его почитают за мелкую рыбешку, и вовсе не уважали бы, не ходи за ним слава героя Альянса. Ходят слухи, что свой знаменитый корабль «Тысячелетний сокол», и тот Хан ухитрился просадить — то ли отдал за долги, то ли проиграл в сабакк, то ли просто упустил по пьяни, позволив угнать его каким-то бандитам.
Бен молчит. В его глазах гордость то и дело сменяется растерянностью. Он не ведает, как теперь быть. Преданный последним человеком, которому доверял. Отданный врагу в качестве добровольной жертвы. Кто он сейчас?
«Собственность Галлиуса Рэкса», — Бен отвечает сам себе, зло скрежеча зубами.
Сноук, деловито ухмыляясь, поднимается на ноги и нависает над юношей всей своей громадой.
— То имя, которое ты назвал только что в своих мыслях, давно не имеет никакого значения. Я отказался от него, ибо это имя — имя поверженного, ничтожного человека, упустившего главный шанс своей жизни и погубившего множество людей ради своих амбиций. Что касается всего остального… ты можешь мыслить себя рабом, если тебе так понятнее, хотя это и не совсем верно. Ты принадлежишь мне. Но любой из рабов только позавидовал бы твоей участи. Уж в этом можешь мне поверить.
Кому больше впору рассуждать о тяготах невольничьей жизни — несведущему юному принцу, или тому, кто провел свое детство в незримых цепях нищеты и голода; тому, кто на собственной шкуре познал, что такое рабский чип, вживленный под кожу, и вечный страх смерти?
— Я… я ненавижу вас, — цедит Бен, вдруг понимая, что осип от недавнего крика.
— Вот как? — голос Верховного лидера полон притворного удивления. — А я наоборот, очень тебя люблю. Как мастер любит свое удачное изделие, в которое вложил немало усилий и времени.
— Я — ученик Люка Скайуокера.
— Разве? А не я ли наблюдал за тобой с тех пор, как тебе исполнилось восемь лет? Не я ли обучил тебя азам телекинеза, которые ты демонстрировал направо и налево к восторгу своего дяди и к ужасу матери? Признаться, я немного удивлен твоей неблагодарностью. Ты всегда был моим учеником, юный Бен Соло.
— У меня не было выбора…
— Выбор есть у каждого. Ты мог, например, рассказать обо всем дяде. Но вместо этого предпочел молчать, тайно впитывая мои знания для своего роста.
Бен умолкает, возразить ему нечего. Сноук прав, за все приходится платить.
