Наверное, впервые в своей жизни он не делал разницы между собой прежним и настоящим. Да и была ли она на самом деле хоть когда-либо, эта разница? Возможно, что условное разделение на прошлое и будущее — только ложь, самая большая ложь в его жизни. Возможно, как бы ни был Кайло Рен убежден в том, что бесповоротно разделался с Беном, однако тот есть и остается его первообразом, его заготовкой, отправной точкой нового человека, и отрицать частичку Бена в душе Кайло — все равно, что отрицать само существование Кайло, поскольку без Бена тот никогда не родился бы. И Кайло Рен, и Бен Соло воистину стоили один другого — и оба не стоили ничего. Ни прощения, ни даже того доброго родительского слова, которым он пренебрег:
«Помоги мне».
«Всем, чем смогу».
Юноша сдавленно застонал и отвернулся.
Итак, он убедился, что его слабость — слабость духа, а не тела — это не плод воображения, не самообман. Как же быть теперь со знанием этого?
Ясно, что никто не явится спасти его. Если уж величайший одаренный из тех, кто еще не сошел с круга, магистр рыцарей Рен, позволил пленить себя, то наиболее разумное в этой ситуации — самому и освободиться, или окончательно сгинуть. Верховный лидер наверняка рассуждает так же. Значит, его прямая задача — доказать свою состоятельность. Всем, и главным образом, себе самому.
В свете нового, неприятного открытия его обещание собственноручно убить мать приобретало еще больший смысл — это должно стать своеобразной «работой над ошибками», новой попыткой пройти испытание Светом, только на сей раз достойно. Но даже если ему не удастся достичь желаемого, разве не является первостепенной целью адепта Первого Ордена уничтожить, пусть даже ценой собственной жизни, опасного противника? Кайло Рен мало смыслил в политике, а уж тем более в стратегии (собственно, примерно столько же, сколько разумел генерал Хакс в вопросах Силы и делах ордена Рен). Но и он ясно понимал, что сейчас, когда действующий сенат в подавляющем составе, как и большая часть флота Республики уничтожены «Старкиллером», Сопротивление остается основной угрозой для новой Империи. Таким образом, генерал Органа представляет собой главного врага для всех приверженцев Верховного лидера. И для своего сына в том числе.
Если так, то ему необходимо не пытаться сбежать, а напротив, быть рядом с нею, дожидаясь удобного случая, чтобы исполнить обещанное. Это полезно заодно и в качестве еще одного испытания для него самого — на твердость и верность принципам. Ведь не стоит отрицать, что тогда, на мосту, пусть на какие-то мгновения, но безвольная натура Бена Соло все же возобладала, заставив Кайло почти согласиться оставить все, к чему он шел, отказаться от своих целей, предать Первый Орден и уйти с отцом, повинуясь его глупому заверению: «Никогда не поздно признать истину. Полетели со мной домой». Хотя подобный исход даже на первый взгляд казался нелепым. Согласись он поддаться родительскому убеждению, разве не пришел бы к тому же, к чему пришел сейчас — к новым сомнениям, к истощению сил, наконец, к заключению под стражу в ожидании суда с перспективой расстрела, либо (в исключительном случае) пожизненного тюремного срока на одной из скрытых станций типа «Призмы»? Или же генерал пошла бы против своих принципов, рискнула бы всем, за что боролась долгие годы, согласившись замалчивать его преступления? Прежде она вовсе не была такой самоотверженной матерью, стоит ли надеяться, что стала ею теперь? Едва ли.
Понимал он и то, что пока не должен пытаться свершить свою цель просто потому, что не чувствует в себе твердости ее совершить. Достаточно сказать, что от одной мысли о матереубийстве в придачу к отцеубийству он начинал ненавидеть себя еще сильнее, так что впору пробить головой стену.
Вот какова она на деле, эта каверза его философии, эта противоречивая идея отрицания и Света, и Тьмы в пользу лишь собственного превосходства, которая завела его в тупик. Теперь он не мог совершить как раз то, что был обязан совершить — и нынешняя его обязанность казалась еще более важной с учетом предыдущей неудачи. Но осуществить ее означало бы сейчас для него не возвышение, а уже окончательную погибель.
Наступил один из тех моментов, когда Бен Соло снова стоял Кайло поперек дороги. Бен был зол на мать; возможно, он ее ненавидел, однако ни при каких обстоятельствах не мог желать ей смерти, как не желал смерти и своему отцу. Его убийством сын совершил над собой страшное насилие, отчего и терзался теперь. Но лишить жизни их обоих — это важная веха для Кайло Рена, обойти которую никак нельзя.
… Глядя на скорчившуюся на полу фигуру, Лея торопливо отвернулась от монитора. Взгляд, дотоле пристально изучавший беззвучный язык движений молодого человека, оставался натуженным и мрачным.
