Таковым впервые явилось Хаксу лицо плененной девушки. И быть может, именно благодаря причудливой игре света и теней, которая восхитительно дополняла уже существующее у него впечатление, девушка тотчас показалась мужчине невероятно привлекательной.
Он ясно увидел, насколько она восхитительно юна. Если точнее, то ее возраст генерал определил бы, как тонкий стык между детством и подлинной женственностью, который как раз нравится мужскому полу более всего. Настолько, что даже неряшливый вид и тяжелое, сбившееся дыхание лишь добавляли ей очарования непосредственности. Нежный рисунок лица и выступающих скул подчеркивали дорожки от слез, пересекающие бледные щеки. Бриллианты глаз, которые, отражая свет фонарей, казались золотистыми, источали ненависть и глухую боль. А сочетание крохотного, вздернутого кверху носика и мягких губ, словно созданных природой для поцелуя, окончательно расставили все по своим местам. Теперь рыжий генерал воочию видел то, о чем прежде мог только предательски догадываться, насмешливо ухмыляясь и не соглашаясь при этом сам с собою. Хотя и предполагал, что Сноук тоже заподозрил нечто похожее — оттого они оба поначалу и не вняли в полной мере предупреждению Рена. Что-то подсказывало ему — и теперь, видя пленницу во плоти, Хакс тем более не отвергал такую возможность, — что внезапная одержимость магистра столь чарующим существом не сводилась к одной только открывшейся у девушки одаренности, чувствительности к Силе, или как там оно правильно называется… Говоря простыми словами, Хакс был склонен думать, что Кайло всего-навсего влюбился.
Впрочем, слабость магистра, даже если таковая и имела место, с лихвой оправдывалась двумя фактами, которые, по разумению Хакса, не вызывали сомнений. Во-первых, Рен едва ли отдавал себе отчет в своем чувстве, и даже наверняка действовал бессознательно, руководимый лишь буйным нравом, с которым генерал был, к своему прискорбию, вынужден мириться на протяжении всего их знакомства. И во-вторых, Хакс чувствовал в себе готовность признать, что и сам едва ли остался равнодушным к тому, что созерцали его глаза.
— Не бойся, — шепнул генерал и осторожно провел тыльной стороной ладони по нежной скуле, мягко стирая след печали.
Девочка вздрогнула. Хакс, угадав ее тревогу, покорно убрал руку.
В его движениях отчетливо прослеживался личный интерес, быть может, излишне интимный — однако, интимный ровно настолько, чтобы не переступить известную грань, которую Хакс, невзирая на явный соблазн, переступать все же не собирался.
Да, он не был чувствителен к Силе, и потому не мог охватить своим рассудком всю важность находки. Хакс не видел, как Рен, феномен этой девочки, ее редкие возможности (пока неведомые, впрочем, и ей самой). Но он видел ее, и уж ее-то видел в полной мере. Сознавая ее ценность чутьем, отличным от чутья одаренных — чутьем мужской природы. И хотя его понимание магистр, да, наверное, и сам Верховный лидер, сочли бы пошлым и примитивным, кто решился бы сказать, что оно было неправильно? В конце концов, почему бы не допустить, что духовная уникальность девушки нанесла отпечаток и на ее внешность, добавив к юной прелести лица особую одухотворенность, которую Хакс хоть и не мог, и даже не рассчитывал постичь, но все же увидел отчетливо. Красота столь гармоничная, когда лицо лишь отдает естественную дань складу души — эта красота сама по себе является уделом немногих людей, избранных людей, выделяя их и возвышая над другими. Потому, даже довольствуясь поверхностным взглядом, без углубления в суть, Хакс все понял верно; возможно, даже вернее, чем Кайло, поскольку иной раз истина не скрывается в глубине, а лежит именно на поверхности.
— Где Люк Скайуокер? — спросил генерал со всею возможной мягкостью. Таким тоном принято говорить с малыми детьми, чтобы не напугать их.
Впрочем, вопрос был адресован пленнице лишь отчасти, и ответ поступил вовсе не от нее, чему Хакс никоим образом не удивился.
— Нам удалось наткнуться на мужчину в лесу, — доложил командир отряда. — Человек. Уже немолодой. Он пытался привлечь к себе наше внимание, чтобы позволить девчонке уйти. А после покончил с собой.
Генерал тревожно сглотнул, предчувствуя, что подобного рода новости могут вызвать у Верховного лидера множество вопросов, ответить на которые он, Хакс, едва ли сумеет. Да и Рен, если возвратится живым, не обрадуется преждевременной кончине врага, которого магистр надеялся уничтожить не иначе, как собственными руками.
— Как это произошло? — спросил он сухо.
— Выстрелил себе в висок. В упор.
— А тело?
— Тело упало с обрыва в океан.
— Как удобно, — съязвил генерал, на сей раз обращаясь, очевидно, в большей степени к себе самому. — Теперь, стало быть, удостовериться в его смерти не представляется возможным.
— Сэр, — возразил штурмовик, — десяток человек стали свидетелями самоубийства. Уверяю вас, ошибки быть не может. У беглеца не было ни единого шанса спастись. Даже если бы выстрел оказался не точен, после падения с такой высоты человек должен был погибнуть от удара о воду.
