– Одно мне совершенно понятно, – начала я, и мужчины вопросительно уставились на меня, – они ждали, когда ты уплывешь на саммит, Теодор. Дворяне тянули волынку, пока ты не покинул страну, а затем сорвали реформы и отменили их, где только смогли. И народ понимает, что ты ни в чем не виноват. Слушай, что они пишут:
– Святые угодники! – буркнула Аннетт. – Восстания в Хейвенспорте: канцелярия главы города сожжена дотла.
– Читайте дальше, – сказала я. – Они пытались захватить крепость возле волнолома, но…
Я тряхнула головой – они потерпели поражение, и многим это стоило жизни.
– Похоже, братец, они верят, что ты выступишь против знати, – произнесла Аннетт.
– У них есть все основания этому верить. Закон есть закон. Мы следовали букве закона, когда проводили «Билль о реформе», выносили его на обсуждение и ставили на голосование. Теперь Билль – нормативно-правовой акт, Постановление государственной власти. – Теодор приблизился к нам и хлопнул рукой по изящной столешнице, сгибающейся под весом посланий от Байрона Бордера. – Пусть люди восстают против знати! Мы, в ком остались крупицы чести, встанем на защиту закона плечом к плечу с народными массами!
– Я правильно понимаю, что мы немедленно отправляемся домой? – уточнила я.
– Да, – пальцы Теодора пробарабанили походный марш. – Что толку медлить и держаться союзников, когда наше отечество в огне! Через два дня состоится окончательное голосование по Соглашению об Открытом море. Успеешь подготовить корабль к отплытию?
– Естественно. Но «Кречетом» командует Мерхевен.
– С этой минуты – нет. Я возложу на него обязанности представлять нашу делегацию до конца саммита. Хотя это не самое лучшее решение… – Теодор задумался. – Наверняка он наобещает чего-нибудь с три короба… Ладно, этот гордиев узел мы разрубим позже.
– «Кречет» будет готов через два дня, – кивнул Баллантайн. – До войны еще не дошло. Пока что. Поспеем как раз к началу настоящей заварушки.
– Да вы оптимист, лейтенант Вестланд, – подивилась я.
– В море по-другому нельзя, – пожал он плечами. – Как не быть оптимистом, когда ты и понятия не имеешь, что ждет тебя впереди.
Баллантайн отправился запасать провизию, осматривать «Кречет» и готовить корабль к отплытию. Теодор вызвал Мерхевена и рассказал ему о внезапном изменении наших планов. Я сложила вышитый для Корвина платок, упаковала его в простенькую бумагу, которую нашла на столе в комнате, и решила отправить его в университет следующим утром с первым же лучом солнца. Что ж, по крайней мере для меня время прошло недаром: я одержала маленькую победу и поняла, что, примирив свет и тьму в своей душе, снова верну себе способности колдовать. И пусть на фоне серьезных государственных дел и пороховой бочки – Галатии, готовой вот-вот взлететь на воздух, победа эта казалась более чем скромной, тем не менее она принадлежала мне целиком и полностью.
Мы уже переоделись к ужину, вознося хвалы Небу за то, что в ближайшее время нам не придется обсуждать политическую ситуацию в Галатии или вопросы из повестки дня саммита, когда Сиован возвестила о намечающихся вечером увеселительных мероприятиях.
Пока я ждала в коридоре Теодора, ко мне, словно облако в эфемерной дымке розового прозрачного шелка, подплыла леди Мерхевен.
– Насколько я понимаю, – задушевно улыбнулась она, – мы расстаемся с вами раньше, чем нам бы хотелось.
– Видимо, да, – откликнулась я и замолчала, пропуская пару восточных серафцев.
– А у меня как раз появилось несколько интересных брачных предложений для леди Аннетт. Надеюсь, она останется с нами? – Ничуть не сомневаясь, что так оно и будет, леди Мерхевен приподняла бровь.
– Это уж ей решать, – дипломатично уклонилась я от прямого ответа: пускаться в откровенности с леди Мерхевен я не желала.
– Вы ведь не собираетесь сегодня на ужин? – Леди Мерхевен вдруг резко сменила тему.
– Очень даже собираюсь, – усмехнулась я.
– Думаю, это неблагоразумно, – вздохнула моя собеседница. – Сегодня вечером… Мне намекнули, что для развлечения гостей приглашен серафский колдун, и… – Она сочувственно улыбнулась, хотя сочувствия в ее лице не было ни капли. – Мне кажется неуместным появление на этом вечере практикующей ведьмы – неважно, настоящая она чародейка или же это только слухи. Конечно, со стороны серафцев ужасно невежливо выказывать подобное неуважение к даме из делегации, однако вы должны понимать, в какое неловкое положение поставите остальных гостей, если покажетесь на ужине.
Чтобы не дать вырваться всколыхнувшейся во мне ярости, я крепко стиснула зубы, выдохнула и взяла себя в руки.
– О да, леди Мерхевен, – спокойно ответила я, – еще как понимаю.
Понимаю, как это – быть пеллианкой среди галатинцев, простолюдинкой – среди знати. Понимаю, как страшит новизна и притягивает старое, и как одно лишь мое существование вопиющим образом нарушает заведенный здесь порядок.
