Испытание полностью

Увидев ее, Мэйси вскрикивает и падает на колени.

– Мама! О господи, мама. – По ее лицу текут слезы, когда она обнимает свою мать.

Моя тетя испускает тихий жалобный крик, гладя волосы Мэйси, пытается обнять ее, и из ее глаз тоже катятся слезы.

– Моя девочка, моя девочка, – испуганным надтреснутым голосом повторяет она.

– Что с тобой случилось? – шепчет Мэйси.

Ее мать не отвечает – она так сломлена и слаба, что вряд ли сумеет сформулировать ответ на этот вопрос, явно весьма сложный – и Мэйси не настаивает. Она просто сидит, не мешая своей матери касаться ее щек и волос.

– Какая ты красивая, – шепчет моя тетя. – Какая ты красивая.

В конце концов тетя Ровена засыпает, и Мэйси вытирает слезы со своих щек. Затем, высвободившись из объятий матери – та при этом даже не шевелится, – встает на ноги и набрасывается на своего отца с яростью, которой я никогда еще не наблюдала у моей веселой и мягкой кузины.

– Что ты сделал? – резко спрашивает она, наступая на дядю Финна.

– Это не я, Мэйси, я не имею к этому никакого отношения. – Он с мольбой протягивает к ней руки. – Я никак не мог изменить ее наказание и не мог освободить ее, как ни старался, что бы ни делал. Но я не оставлял попыток. Поверь мне, я пытался все восемь лет.

– Ты восемь лет знал, что она заперта здесь? – спрашивает Мэйси. – И ничего мне не сказал?

Ее голос звучит так громко, что это привлекает внимание наших друзей, и они подходят к нам.

– Зачем было говорить тебе, что она здесь? – спрашивает дядя Финн. – Это бы только причинило тебе боль.

– Ты думаешь, мне не было больно от того, что все это время я считала, что она бросила меня? – парирует она. – От того, что я думала, будто она просто не желает меня знать? Каким человеком надо быть, чтобы так поступить со своей дочерью?

Ее слова бьют дядю Финна наотмашь, и я вижу, как он вздрагивает. Это беспокоит меня, ведь он и так слаб, да еще и мучается от того, в каком состоянии нашел свою жену. А тут Мэйси обрушилась на него, что, надо думать, и вовсе невыносимо.

Он поступил неправильно – очень неправильно, но сейчас он заточен в темницу, и от того, что Мэйси набрасывается на него, все становится только хуже.

Эта мысль заставляет меня сделать шаг вперед и положить руку на плечо кузины.

– Мэйси, возможно, нам следовало бы…

Она тут же набрасывается и на меня.

– Не уговаривай меня! Он лгал мне восемь лет. Он на восемь лет оставил ее в этом аду, где Сайрус мучил ее. А теперь он пытается найти себе оправдания!

– Ничего я не пытаюсь. Ты имеешь полное право злиться на меня…

– А ты не имеешь никакого права говорить мне, какие у меня есть права, – огрызается она. – Ты не имеешь права даже разговаривать со мной.

Она опускает взгляд на свою мать, которая сжалась в комок на полу, будто даже теперь, во сне, пытается защититься от боли.

– Как ты мог так поступить? Как ты мог… – Ее голос пресекается, и Мекай протягивает руки и притягивает ее к себе. Она утыкается лицом в его плечо, вытирает лицо руками, затем шепчет своему отцу: – Расскажи мне все.

– Это долгая история, – говорит мой дядя.

Мэйси смотрит на свою спящую, дрожащую мать и отвечает:

– Не сомневаюсь.

Дядя Финн вздыхает.

– Она не хотела, чтобы ты знала. Никто из нас не хотел. Мы хотели, чтобы ты оставалась далеко от передовой.

– Знала что? – зло спрашивает Мэйси, отстранившись от Мекая, рядом с которым теперь стоит Хадсон, и опять повернувшись к своему отцу. – Что Сайрус держит ее здесь вот уже восемь лет? И все это время мучает ее?

– Как бы мне ни хотелось возложить на Сайруса всю вину за нынешнее состояние твоей матери, дело обстоит намного сложнее.

– Что тут сложного? Этот тип – чудовище, которое всю жизнь только и делало, что оттачивало свое умение вредить другим. – Она показывает на свою мать. – Достаточно посмотреть на нее.

– Да, это так, но твою мать мучает не он. – Дядя Финн переводит взгляд на меня. – Это делает Карга.

– Карга? – Это слово вырывается у меня само собой. Меня обдает жаром и охватывает чувство вины, от которого мне становится трудно дышать.

Это я хотела, чтобы мы отправились к Карге. Это я привела Мэйси в дом женщины, которая все это время… Вот мерзавка. Гнусная подлая мерзавка. Мы были там, Мэйси была там, в ее доме, и она не сказала нам об этом ни слова, ни единого слова.

Хадсон кладет руку мне на поясницу, будто знает, что я корю себя за наш визит к Карге. Он ничего не говорит, но я знаю – он пытается сказать мне, что это не моя вина. Что я не могла этого знать.

Но это не так. Пусть я не знала, что Карга делает с матерью Мэйси, но ведь Хадсон предостерегал меня против визита к ней. Я не послушала его, и вот теперь… Теперь я в долгу перед женщиной, которая мучает мою тетю, мучает уже столько лет. Я бы сказала, что хуже быть не может, но в этом мире дела всегда могут принять еще худший оборот.

– Но почему? – спрашивает Мэйси. – С какой стати Карга решила мучить маму? Мама же помогала людям всю свою жизнь. Она никогда никому не причиняла вреда, так почему же…