– Как-то раз Карга оказала твоей матери одну услугу, – отвечает дядя Финн. – И твоя мать была должна оказать ей ответную услугу.
– И что? – спрашивает Мэйси.
– И она не смогла.
– И это дает Карге право мучить ее до конца дней? – спрашивает Мэйси. – Это же полный бред. У Грейс тоже есть должок перед Каргой. Значит ли это, что если что-то пойдет не так, то Карга сможет мучить Грейс до скончания времен? Конечно же, нет… – Она замолкает и, повернувшись, смотрит на меня во все глаза.
Я уверена – мои глаза сейчас так же округлены. А Хадсон рядом со мной стоит так неподвижно, будто обратился в камень.
– Никто не упоминал, что платой за неудачу в оказании ответной услуги должны быть вечные муки, – ни к кому не обращаясь, говорит Флинт. – Иначе я бы запомнил.
– У Грейс есть должок перед Каргой? – В голосе дяди Финна звучит ужас.
– Давайте не будем беспокоиться об этом сейчас, – отвечаю я, потому что мой мозг и так уже вконец обалдел, и у меня вот-вот может начаться полноценная паническая атака. Я почти дошла до ручки. – А чего именно Карга хотела от тети Ровены? Если мы сделаем то, чего она хочет, то сможем освободить ее из этой темницы?
– Вообще-то следует откровенно признать, – вворачивает Иден, – что сейчас мы не в том положении, чтобы кого-то освобождать из темницы или откуда-то еще.
Дядя Финн предпочитает ответить не ей, а мне.
– Сайрус держит ее в этой темнице не потому, что она не смогла оказать ответную услугу Карге. Он держит ее здесь, потому что она была признана виновной в шпионаже против Двора вампиров. Обычно за это казнят, но Ровена приходится кузиной королеве ведьм и ведьмаков, так что ее казнь могла бы вызвать политические проблемы.
– Тогда почему королева ничего не сделала для нее? – спрашивает Мэйси. – Если Сайрус не убил маму из страха возмездия со стороны Двора ведьм и ведьмаков, то почему Имоджен не добилась, чтобы он помиловал ее?
– Кое-что Имоджен все-таки сделала, – объясняет дядя Финн. – Она заставила Сайруса заменить казнь на пожизненное заключение.
Смех Мэйси резок, и слышать его больно.
– И она считает, что это справедливо?
Дядя Финн переводит взгляд с Мэйси на меня и обратно.
– Вообще-то дело обстоит сложнее, моя дорогая.
Я сглатываю и смотрю на спящую на полу тетю Ровену. Не похожая на себя, она сжалась в комок и так слаба, что не просыпается даже тогда, когда рядом с ней кричат, а ее выпирающие кости видны даже под одеждой. Она выглядит как привидение, которое забыло умереть.
У меня едва не подгибаются колени, когда мою грудь словно сдавливают тиски и мне становится трудно дышать. Хадсон обвивает рукой мою талию, поддерживая меня, но я этого почти не замечаю. К моему горлу подступает едкая желчь, а голос в голове все повторяет и повторяет, что у меня перед Каргой есть должок.
Но Мэйси этого не замечает, потому что занята другим – она орет на дядю Финна.
– Ты должен был мне сказать. Ведь я не ребенок. – Она смотрит ему в глаза и отчеканивает: – У тебя было восемь лет, чтобы освободить мою мать. Теперь настал мой черед, и я не подкачаю.
Видно, что дядя Финн раздавлен, но он не пытается оправдаться. Собственно, он вообще ничего не говорит. Никто ничего не говорит, пока темницу не оглашает насмешливое рукоплескание и знакомый голос произносит:
– А я уже думала, что мне понадобится инъекция инсулина, чтобы справиться с приторностью воссоединения этой семьи. Но в этом случае лучше бы подошел кляп.
Толпа вокруг нас нервно хихикает, и я поворачиваюсь, ожидая худшего. И действительно, прямо за нами стоит давешняя девица с рыжими волосами. Она стоит, прислонясь к толстой каменной колонне по ту сторону решетки, и чистит ногти острием черного ножа с выкидным лезвием. Видимо, потому что пилка для ногтей – это недостаточно круто.
– Кто она такая, мать ее? – хмуро спрашивает Флинт.
– Серьезная проблема, вот кто, – отвечает Иден, и она права, однозначно права. Это видно уже по агрессивному выражению на лице этой рыжеволосой девицы.
Я готова ее обозвать, если этого не сделает кто-то другой. Может, назвать ее Вельзевулом? Или лучше Люцифером? Да, она здорово смахивает на Люцифера.
– Ее зовут Изадора Вега, – говорит дядя Финн.
– О, нет, – бормочет Мекай. – Только не говорите мне, что она тоже отродье Вега.
Хадсон спокойно смотрит на него.
– Я бы оскорбился, если бы не был целиком и полностью согласен с тобой.
– Погоди, значит ли это, что она тоже наделена некой особой дополнительной силой? – спрашивает Иден, и должна признаться, что я гадаю о том же с тех самых пор, как она небрежно дала понять, что приходится сестрой моей паре.
– Ну, не знаю, – отвечает Изадора со злорадной усмешкой на темно-красных губах. – Может, подойдешь поближе, чтобы мы смогли прояснить этот вопрос?
– Лучше уж прыгнуть в бассейн с пираньями, – вполголоса бормочет Флинт.
Она смеется, затем цокает языком.
– Как будто я согласилась бы разделить тебя с пираньями. Драконы – это мой любимый снек. Особенно их крылья.
