Он произносит это скучающим тоном, как будто ему нет до нее никакого дела, но по его лицу заметно, что он внимательно следит за каждым ее шагом. И что он тоже гадает, сказала она это наобум или ей действительно известно то, чего она знать не должна.
– Разве это не очевидно? – Она поднимает руку и начинает загибать пальцы. – Во-первых, алчность всегда побеждает. Во-вторых, верности не существует.
Она делает секундную паузу, чтобы ее слова обрели вес, но Хадсон только поднимает бровь.
– А как насчет третьего принципа? Ты что, забыла его, или не умеешь считать до трех?
Его язвительный тон заставляет меня призадуматься. Я уже несколько месяцев не слышала у него такого тона – с тех самых пор, как он перестал пытаться скрывать от меня свои чувства, – и это заставляет меня внимательно присмотреться к девушке. Я понятия не имею, кто она, но она здорово взбесила Хадсона, и он снова включил все свои защитные механизмы.
Взглянув на Джексона, я вижу, что он тоже это заметил и что он так же озадачен, как и я. Но потом девица говорит:
– Считаю я отлично. Может, ты спутал меня с младшеньким братцем?
У Джексона делается оскорбленный вид – и немудрено, – но прежде, чем он успевает возразить, она продолжает:
– Третий принцип – самый очевидный и первый, которому меня научил наш чертов папаша. Кровь не водица только тогда, когда она стекает в канализационную трубу.
Девушка улыбается, ее клыки блестят в тусклом свете усыпальницы, и мы все ахаем. У Хадсона и Джексона есть сестра? Я быстро смотрю на них, и становится ясно – они этого не знали.
Затем, прежде чем кто-то из нас успевает отреагировать, она небрежно машет рукой и командует:
– Взять их.
Пара секунд – и зал заполняет целый батальон Вампирской гвардии. Гвардейцы приближаются к нам, и мы встаем в круг спина к спине. Я опять пытаюсь воспользоваться платиновой нитью, и опять из этого ничего не выходит.
– Что происходит? – спрашивает Иден, и в ее голосе звучит такая паника, какой я раньше за ней не замечала. – Я не могу найти моего дракона.
– А я не могу найти мой телекинез, – бормочет Джексон, увернувшись от удара огромного кулака.
– Должно быть, здесь действуют какие-то чары, блокирующие нашу магическую силу, как это было в Этериуме, – говорит Хадсон, уворачиваясь от мощных кулаков. Он бьет гвардейца ногой в солнечное сплетение, и тот отлетает назад.
Но, когда он отводит взгляд, чтобы посмотреть, как там я, очередной кулак расквашивает ему нос. Брызгает кровь, и эта девица – кем бы она ни была – смеется, стоя в дверях.
– Я могла бы извиниться за боль, которую вам всем придется испытать, но боль – это моя любимая часть представления. Развлекайтесь, – говорит она гвардейцам, и я могла бы поклясться, что слышу, как она смеется, идя по коридору.
Я тоже начинаю отбиваться и ударяю ногой одного гвардейца, попытавшегося меня схватить, а другого бодаю головой в подбородок. Но их десятки, а нас всего четверо. А поскольку теперь мы лишены магической силы, сражение заканчивается, толком не начавшись.
Надев на нас неразрушимые цепи, они тащат нас к огромной камере с толстыми решетками, сделанными, я думаю, из того же металла, что и наши кандалы. Здесь я вижу учеников Кэтмира – некоторые все еще одеты в свои форменные фиолетовые худи – и нескольких учителей.
Я почувствовала бы большую радость от встречи, если бы мы не оказались в той же темнице, что и они. Гвардейцы с лязгом открывают дверь и толкают нас внутрь, даже не сняв с нас кандалов.
– Повернитесь, – грубо командует один из них, когда мы все оказываемся взаперти. Только теперь, когда мы стоим к ним спиной и не имеем возможности убежать, они снимают кандалы с наших запястий.
Первой от них избавляют Иден, она тут же спешит в другой конец камеры и, плача и смеясь, обнимает другую девушку, драконшу, которая на год моложе нас. Я стою в конце очереди на снятие кандалов – между Джексоном и Хадсоном – и, ожидая, когда подойдет мой черед, смотрю на учеников, гадая, кого уже бросили в колодцы.
Я нахожу глазами бывшего парня Мэйси, Кэма, и Амку, библиотекаршу, которая была так добра ко мне, вижу девушку-человековолка, сидевшую рядом со мной на уроках изобразительного искусства на протяжении большей части второго семестра, а также нескольких драконов, посещавших вместе со мной занятия по физике полетов. Но как бы я ни крутила головой, я нигде не вижу дядю Финна.
Я надеюсь, что это говорит лишь о том, что он находится где-то сзади – это большая камера, в ней очень много народу, – а не о том, что Сайрус уже начал мучить его.
– И что же нам делать теперь? – спрашивает Джексон, но Хадсон не слушает его. Он уже повернулся и всматривается в лица тюремных стражников, будто ища что-то или кого-то. Но я не обращаю на это внимания, потому что как раз сейчас вижу тех, кого хотела увидеть.
Новые гвардейцы привели новых заключенных и, снимая с них кандалы, толкают их в камеру одного за другим. Флинт. Мекай. Дауд. Рафаэль. Байрон. Лайам. И Мэйси.
