– Сейчас почти одиннадцать часов. Значит, у нас есть шесть часов до завтрашней тренировки. –
Остальные недовольно ворчат – похоже, никому из них не улыбается принять участие в боевой подготовке горгулий, но я не могу придумать никакую другую отмазку, которая бы объяснила наше пребывание здесь. К тому же, пусть Честейн и козел, но Алистер уверял, что он отличный военачальник. И я знаю, что он отличный боец – я видела это собственными глазами. Так что небольшой курс повышения квалификации, чтобы отбиться от каверз Сайруса, от такого знатока – это совсем неплохо, если учесть, что нам предстоит.
Шивон подводит Хадсона и меня к последним дверям, и, когда мы входим, я чувствую, как на меня наваливается усталость. Последнее, что я вижу, когда Шивон затворяет двери и заверяет нас, что сей же час пришлет нам еду, это Дауд, который вышел в коридор и тайком кладет в карман камень, выпавший из стены.
– Итак, вопрос, – говорю я, когда мы с Хадсоном плюхаемся на кровать, даже не потрудившись окинуть комнату взглядом. Я так устала, что с меня довольно и того, что здесь есть кровать. – Как ты считаешь, Дауд клептоман, или он собирается построить космическую ракету?
Хадсон смеется, но не открывает глаз.
– Полагаю, правда лежит где-то посередине.
– Ну, не знаю. Он сообразительный малый. Я вполне могу представить себе, как он строит ракету.
– Из камней? – Хадсон скептически вскидывает бровь.
– В рюкзаке у него есть и кое-что другое, и я уверена, что ты это знаешь. Наверняка ты тоже заметил эту его привычку.
Хадсон не отвечает – может, он уже заснул? Присмотревшись, я вижу, что нет, но он очень, очень близок к тому, чтобы провалиться в сон. Бедняга.
Я встаю, чтобы взять со стула одеяло. Хотя на дворе весна, здесь прохладно, и поскольку я не хочу его беспокоить, разбирая постель, это, пожалуй, наилучший выход.
Но не успеваю я сделать и шага, как Хадсон протягивает руку и притягивает меня к себе.
– Останься, – бормочет он, обхватив руками мою талию и уткнувшись лицом в мою шею.
Это так приятно, что я подчиняюсь, позволив себе расслабиться. Я чувствую, как бьется его сердце, как вздымается и опадает его грудь.
Часть меня опасается, что это происходит только потому, что он почти что спит и потому слишком расслабился, и это пугает меня, заставляет вцепиться в него еще крепче. Он моя пара, и я знаю, что ничто во вселенной не может этого изменить. Это не так, как с Джексоном, когда достаточно было какого-то несчастного заклинания, чтобы разорвать узы нашего сопряжения. Хадсон мой, он принадлежит мне. Он был рожден, чтобы принадлежать мне, а я была рождена, чтобы принадлежать ему.
И все же иногда это кажется мне таким зыбким, таким непрочным, словно все, что у нас есть, сейчас выскользнет из моих пальцев, если я не буду держать это достаточно крепко. И то, что случилось с Лайамом меньше часа назад, только подтверждает мои опасения.
Меня охватывает ужас. Мы уже потеряли так много, что я ожидаю еще одного подвоха, ожидаю, что произойдет нечто такое, что раздавит Хадсона, или меня, или нас обоих. Но я этого не допущу. Только не на этот раз. Я и так уже потеряла слишком много. Я не потеряю и его.
– Полно, – шепчет он, повернувшись так, что я оказываюсь под ним и впервые понимаю, что плачу. – Ты в порядке?
Я не знаю, что ответить, не знаю, как сказать, что мне страшно. Что я так люблю его, что боюсь, как бы этот мир – этот суровый, опасный и прекрасный мир – не забрал его у меня.
Поэтому я ничего не говорю, а вместо этого просто качаю головой. И на сей раз сама утыкаюсь в него лицом и обнимаю его за талию. И прижимаюсь к нему так крепко, как только могу. Делая это, клянусь себе, что не отпущу его. Никогда.
Но Хадсон не покупается на это, а отстраняется, чтобы лучше видеть меня.
– Грейс? – шепчет он, накрыв ладонями мое лицо и проведя большими пальцами по моим мокрым щекам. – Что я могу сделать?
Я снова качаю головой и стараюсь подавить рвущийся наружу всхлип. И тут, когда мне уже начинает казаться, что у меня ничего не выйдет, двери в нашу комнату распахиваются и в нее врывается Мэйси.
– Тебе повезло, что я тебя люблю, – заявляет она, нисколько не смутившись от того, что Хадсон лежит на мне. Да, мы с ним полностью одеты, но все же.
Хадсон явно недоволен.
– Что тебе надо? – ворчит он.
– Спасти ваши задницы. – Она хихикает. – В прямом смысле этого слова.
– Я не понимаю, о чем ты, – озадаченно говорю я, глядя, как она идет к закрытой двери, надо думать, ведущей в нашу ванную.
Она хмыкает в ответ.
– Ты что, чего-то накурилась? – спрашивает Хадсон, скатываясь с меня.
– Нет, – отвечает она, закатив глаза. – И через пять секунд вы будете очень этому рады.
– Это почему? – спрашиваю я, когда мы с Хадсоном встаем и идем к ванной.
Мэйси смеется, хотя на этот раз не так весело, и, открыв дверь, машет рукой.
– Что? – спрашиваю я, заходя вслед за ней, чтобы посмотреть, в чем дело. – О, не может быть… Это что….
