Испытание полностью

– Не вылечивайте его до конца. Пусть сегодня у него еще поболит колено, чтобы он запомнил, что недооценивать противника нельзя.

Это сурово, но должна признаться, мне это по душе. Я терпеть не могу хвастунов и задир.

Честейн поворачивается к Флинту и Иден.

– А драконы не хотят попытаться одержать верх над моими воинами?

– Думаю, мы пас, – отвечает Флинт.

Честейн явно не в восторге, но больше он ничего не говорит.

Я придвигаюсь к Флинту и шепчу:

– Знаешь, я бы не позволила им причинить вред драконам.

– Я не хочу тебя обидеть, Грейс, но думаю, ты не смогла бы их остановить.

Этот ответ немного раздражает меня – возможно, потому, что в глубине души я понимаю, что он прав. Но я все равно говорю:

– У меня же есть Корона. И контроль над Армией горгулий принадлежит мне.

На лице Флинта написано сомнение.

– Может, и так, но я не стал бы доверять этому Честейну ни на грош. Я совсем не уверен, что стоит показывать ему, как можно нас победить. По-моему, ему только и нужно, чтобы выяснить наши слабые места.

Приятно осознавать, что я не единственная, у кого Честейн вызывает неприязнь, но я не думаю, что он мог бы нас предать. Ведь, выведя из игры Сайруса, он выиграет не меньше, чем мы. Но я не хочу спорить с Флинтом.

– Думаю, ты вполне мог бы задать ему перцу, ведь ты такой крутой дракон.

– Дело говоришь. – Он широко улыбается и слегка поигрывает мускулами. – Вообще-то… – Он замолкает, и улыбка вмиг сползает с его лица, а выражение становится сердитым.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что так разозлило его, но вижу только Джексона, быстро идущего в центр ринга с таким видом, будто он здесь законный хозяин.

Я опять поворачиваюсь к Флинту, чтобы спросить, что не так, но он уже шагает прочь, притом руки его сжаты в кулаки. Я смотрю ему вслед с тяжелым сердцем. Все так запуталось, и я не могу придумать, как это исправить, как бы ни старалась. Я понимаю, что дело дрянь и что я ничего не могу сделать, чтобы возместить Флинту его потери, но сейчас угроза велика как никогда, и нам надо держаться вместе, а не расходиться по углам.

– Привет. – На мое плечо ложится рука Хадсона, и, повернувшись, чтобы поглядеть на него, я вижу в его глазах тепло, которого там не было, когда я смотрела в них в прошлый раз. Это не исцеляет боль, таящуюся в глубине моей души, но немного смягчает ее, а это уже больше, чем я ожидала.

– Я подумал, что воспользуюсь отсутствием солнца и посмотрю, как у вас дела.

– Ты только что пропустил потрясающее зрелище – Дауд наголову разбил горгулью, которая была в два раза крупнее него, – весело говорит Мэйси. – Это было великолепно.

Я со вздохом прислоняюсь к нему и наслаждаюсь его несокрушимой силой, пока Мэйси пересказывает ход эпической битвы, которую вел Дауд. Я вбираю в себя его тепло и позволяю ему немного притупить тот страх, который разрастается во мне с тех самых пор, как мы наблюдали за разрушением Кэтмира.

С тех самых пор, как я поняла, что нет ничего нерушимого, ничего безопасного в этом новом мире зыбких союзов и несдержанных обещаний. Я не знаю, как с этим бороться, и уж точно не представляю, как тут можно победить.

В тренировочном кругу Джексон отлетает в сторону, падает лицом вниз и проезжается по каменистой земле.

Хадсон морщится.

– Это больно.

– Может, нам стоит это остановить? – спрашиваю я, но тут Джексон вскакивает, взлетает и бросается на одну из пяти горгулий, противостоящих ему.

Горгулья пытается выхватить его из воздуха, но Джексон уже оказался на земле и бьет своего противника по ногам, так что тот падает, а сам он приземляется сверху. Он зажимает голову воина-горгульи в замок, и, хотя не ломает его шею, намек вполне ясен.

Один противник побежден, осталось четыре. Джексон поворачивается, чтобы сразиться с еще двумя, но горгулья, которую он только что свалил наземь, хватает Джексона, который не ожидает этой атаки. Пара секунд – и Джексон опять отлетает в сторону и с размаху ударяется о камни.

– Я больше не могу на это смотреть, – говорит Хадсон, и поначалу мне кажется, что он уйдет вслед за Флинтом.

Но вместо этого он переносится туда, где сидит Джексон, мотая головой, чтобы прийти в себя, и, протянув ему руку, говорит что-то такое, на что Джексон закатывает глаза и смеется.

Джексон машет рукой, как бы говоря «флаг тебе в руки».

– Ну давай, большой брат, – язвит он. – Покажи мне, как это делается.

– Не волнуйся, – парирует Хадсон. – Вряд ли у тебя что-то получится, даже если я покажу тебе, как это надо делать.

Джексон щурит глаза.

– Не искушай судьбу, иначе тебе изменит удача.

– Вот в чем разница между нами. – Хадсон улыбается. – Для тебя это удача, а для меня навык.

Секунду мне кажется, что сейчас Джексон пошлет горгулий к черту и вместо них набросится на Хадсона. Но он только смеется и раздвигает пальцы в виде буквы «V», выставляя вперед тыльную сторону ладони, что, я уверена, можно считать британским аналогом среднего пальца, после чего направляется к краю учебного плаца.