Зверь слетает с катушек и треплет Флинта туда-сюда, как акула свою добычу, и одновременно ударяется спиной о стену, пытаясь сбросить с себя Джексона. Но Джексон ухитряется удержаться и по спине чудовища добегает до его головы. И, схватив его за уши, он изо всех сил тянет их назад, стараясь заставить его отпустить Флинта.
Чудовище вопит, и звук заполняет арену целиком. Я чувствую его ярость и боль и переношусь на несколько месяцев в прошлое, в ту ночь, когда Зевьер погиб в пещере Неубиваемого Зверя.
Мы явились к нему. Напали на него. Попытались убить его, хотя ему хотелось только одного – чтобы его оставили в покое. Так, может, дело обстоит так же и с этим существом? Что, если его просто заперли здесь и он никому не причиняет вреда, пока новые участники не заявляются сюда, чтобы добыть эликсир?
От этой мысли мне становится не по себе. Я представляю себе, что это существо похоже на Алистера, прикованного к стене и не властного над собственной жизнью.
Я опускаюсь ниже, твердо решив сказать Джексону сдать назад. Надо дать этому зверю возможность отпустить Флинта, удалиться в свой угол и не беспокоиться о том, что мы снова нападем на него. Но прежде, чем я успеваю что-то сказать Джексону, он, видимо, решает, что тактика с ушами неэффективна. Он запрыгивает на нос зверя, вцепляется в края его ноздрей и тянет что есть сил.
Зверь ревет от боли, его пасть открывается, из носа хлещет оранжевая кровь, и Флинт отлетает в сторону. Зверь бросается на пол в отчаянной попытке заставить Джексона отцепиться от него. Джексон пытается сделать это, но не успевает отскочить и оказывается придавлен вопящим от ярости зверем.
Хадсон кидается вперед, пытаясь спасти брата, и с силой толкает животное в спину, чтобы заставить его встать. И тут в дело вступает Орден. Они дразнят зверя, бьют его руками и ногами, пытаются затеять с ним драку – делают все, чтобы он встал прежде, чем раздавит Джексона.
В конце концов Байрон лягает его в чувствительный, все еще кровоточащий нос, и зверь вскакивает на ноги. С пронзительным воплем, полным такой ярости, что его тяжело слушать, он начинает махать хвостом, как дубиной.
Хадсон хватает Джексона и подпрыгивает над движущимся хвостом. Но зверь уже жаждет крови и кружится, пытаясь добраться хоть до кого-то из нас.
И у него получается – его хвост описывает дугу, врезается в грудь Байрона, и шипы пронзают его сердце. Рафаэль бросается к своему другу, но тварь поворачивается, ее мощные челюсти хватают его голову и треплют его тело.
Слышится жуткий хруст, и тварь отбрасывает Рафаэля на несколько футов. Его череп раздавлен, он мертв.
Я истошно кричу, Мэйси тоже, а Джексон колотит Хадсона, который удерживает своего брата, не давая ему броситься наперерез рассвирепевшему чудовищу, которое теперь нацелилось на Мекая.
Флинт и Иден мчатся по воздуху, пытаясь добраться до него, а Реми и Колдер спешат по земле. Но уже поздно.
– Нет! – с мукой в голосе вопит Джексон. – Нет! Нет! Нет!
Последнее его «нет» звучит лишь чуть громче стона, и у него подгибаются колени. Только руки Хадсона не дают ему упасть.
Зверь держит Мекая в своих мощных челюстях, сжимает зубы и мотает головой, будто укусив лимон. Затем он швыряет безжизненное тело Мекая на другой край арены. Несколько раз перевернувшись в воздухе, оно падает в двадцати футах от нас.
Хадсон пытается удержать Джексона, когда тот хочет броситься к телам троих своих лучших друзей. Он обезумел от боли и кричит, царапается и вырывается из хватки Хадсона изо всех сил.
– Пусти меня! – кричит он, и в его голосе звучит ужас. – Пусти!
Он пытается вырваться, чтобы броситься к Мекаю, чтобы добраться до Ордена. Вернее, до того, что осталось от него.
Но Хадсон продолжает удерживать его и со страданием в голосе отвечает:
– Прости, но я не могу. Я не хочу снова потерять тебя.
Поняв, что Хадсон не отпустит его, Джексон кричит, пока его вопли не превращаются в судорожные рыдания, пока ноги не перестают его держать и он не валится на колени, прижав кулаки к глазам, раскачиваясь вперед-назад и стоная так, будто у него снова разрывается душа. Хадсон обнимает его, прижимает к себе, словно больше ни за что не позволит своему брату покинуть его.
Я вытираю слезы, текущие по моему лицу, глядя на безжизненные тела Байрона, Рафаэля и Мекая. На Джексона я стараюсь не смотреть.
Я не знаю, смогу ли сделать это, смогу ли бороться дальше. Боль от потери друзей почти невыносима – и сегодня я потеряю и других. Как можно продолжать сражаться перед лицом неминуемой смерти? Как можно длить эту муку?
