– Обязательно было бить ее всерьез? – рычит Джерри и хочет мне помочь, но Медиса отталкивает его.
– Это было неплохо, – говорит она, протягивая мне руку. – Но не забывай, что я очень хорошо тебя слышу. – Она показывает на ухо, и я хватаюсь за ее руку.
– И ты не забывай, что я умею читать души. Я знаю, что Киран послал тебя сюда, чтобы позаботиться обо мне, но я не нуждаюсь в твоей слежке!
Медиса сужает глаза, а затем одобрительно ухмыляется.
– Что бы ни сказал тебе Киран, у меня есть свои причины быть здесь.
– Неужели? – спрашиваю я, кривясь от боли, и возвращаюсь к огню. – Где мы вообще находимся?
– Твоя судьба и меня касается, Сари Лакар.
Я наблюдаю за людьми вокруг, живущими в палаточном городке, и наконец понимаю, что они не солдаты монарха.
– Это фантомы, которые не справились с Бегом, – объясняет Медиса.
Я быстро оглядываюсь, потому что чувствую – за мной наблюдают. Это Киран, чей запах я все еще слышу, как будто он действительно стоял рядом во время боя.
– Мятежники, которые не сдались и выжили.
– И ты прикрываешь этих мятежников? Несмотря на то, что сама принадлежишь к армии? – Я снисходительно смеюсь. – Разве ты не должна рассказать о них своему выдающемуся правителю? Но подожди… кто именно твой правитель? Киран или Марукк?
Медиса приподнимает брови. Она явно презирает меня. Но мне не нужна подруга. Никаких союзников. Все равно я должна буду закончить Бег одна. Только себе можно доверять. Увы, этому я научилась.
– Ты не особо мне нравишься, – честно говорит она. – Но такую судьбу никто не заслужил.
– И ты – защитница всех бедных душ, которым приходится испытывать несправедливость? – смеюсь я. – Оглянись вокруг, Медиса. Со всеми людьми в нашем мире обращаются несправедливо. Не только со мной.
Она задумчиво хмурится и кивает, прежде чем уйти, не сказав больше ни слова.
– Твое сердце разбито из-за Кирана, не так ли? – Голос Джерри рассекает воздух, заставляя мою грудь дрожать. Не потому, что он произносит то, что я давно знаю, а потому, что меня ошеломляет, как много я чувствую к Теневому магу и какую огромную часть меня он уничтожил в мгновение ока.
Нет смысла отрицать это.
– Было время, когда я думал, что твое сердце принадлежит мне, – говорит Джерри, садясь рядом со мной на бревно перед огнем.
Я хочу, чтобы все оставили меня в покое. Разрешили пойти дальше одной.
– Зачем меня сюда привели, Джерри? Я не хочу быть бунтарем.
– А почему нет? Ярруш обречен.
Я хватаюсь за нож и, злобно фыркнув, приставляю его к горлу Джерри. Стискиваю рукоять так крепко, что кровь стынет.
– Не смей когда-либо говорить это снова, Джерри. Иначе я убью тебя.
– Став бунтарем, ты могла бы ему помочь, – говорит он, когда я убираю нож.
Я смеюсь горько и безнадежно.
– Как давно эти отступники существуют? И что изменилось? Ничего. Этот мир жесток.
– Сари…
– Я не хочу об этом говорить. Как только станет светло, я отправлюсь в лагерь Фихт и сдам третий экзамен.
С этими словами я встаю и ухожу. Не совсем то уверенное прощание, на которое я рассчитывала. Но я устала от всего. И мне жаль. У Джерри было два года на то, чтобы дать мне знать, что он жив. Но он этого не сделал. Так что я тоже не буду искать способа впустить его обратно в свою жизнь.
Я опускаюсь на одну из лежанок, стоящих у стены палатки. Как я пройду остаток пути с вывихнутой ногой? Если мы действительно в Синем лесу, то путь до Лагеря прочности в Черной пустыне слишком далек.
Украдкой я бросаю взгляд на лошадей мятежников, привязанных к деревьям немного поодаль. Через несколько часов большинство повстанцев, вероятно, уснут. Но они выставили охрану. Наверное, мне не удастся украсть одну из лошадей и уехать на ней.
– Это глупая идея, – говорит Ред.
Я смотрю на него. Неужели ему нечего делать, кроме как следить за моими взглядами?
– Уходи.
– Я думал, мы похоронили нашу неприязнь в поединке.
– Это было до того, как вы предали меня, – рычу я, сердито глядя на него. Часть меня хочет просто снова использовать силу Эмзы и смести их всех. Но этой силы больше нет.
– Я не предавал тебя. Я даже не знаю тебя. Разве не логично, что я больше привязан к своему другу Кирану? – спрашивает Ред, продолжая стоять перед моим лежаком.
– Не тогда, когда он делает такие грязные вещи.
– Я ничего не знал о Ярруше. И я понятия не имел, как сильно ты его любишь, – почти сердито говорит Ред.
– И это все оправдывает?
– Ты не можешь ждать верности от людей, если не идешь им навстречу.
Я тяжело дышу. Возможно, он прав.
– Ярруш – мой младший брат. Но это ты уже знаешь, – говорю я, отводя от Реда взгляд. Как будто с этими словами я вонзила нож себе в грудь.
– Я хотел услышать это от тебя. – Ред осторожно отодвигает мою вывихнутую ногу в сторону и садится на мой лежак. Затем начинает прощупывать голень. Боль вспыхивает в ней.
– Мама умерла, когда мне было одиннадцать, – говорю я дрожащим голосом. – Она велела мне заботиться о Ярруше. Ему тогда было два года.
Я задыхаюсь, когда Ред касается моих растянутых связок. Он мельком смотрит на меня.
