Выглядела Арина теперь тоже по-разному. Дома хвостик стал привычной прической. На онлайн-встречах на ней всегда была пижама. На групповые занятия она приходила совсем по-другому – ухоженной и накрашенной. Инна Васильевна думала, что так выражалось Аринино доверие к ней – она могла в личном общении показать ей свою, как она считала, «темную сторону».
– Но это не про практику. Меня злит, что мне не на что опереться. Можно, я расскажу особенно выводящую из себя ситуацию?
– Почему вам нужно мое разрешение? Это ваше время, вы можете говорить, о чем хотите. Просто помните, что я не смогу вам дать практический совет.
– Инна Васильевна, вы все усложняете. Я на днях решила почитать известного детского автора – толстая книга, помню, прочитала ее по диагонали, когда Соня только родилась, и решила кое-что уточнить. Как правильно спать младенцу? Соня спит сама на спине. Но пишут, что поза сна на животе ведет к возможному синдрому детской смерти. У него эта глава занимает всего две странички. На первой – крупными буквами в рамочке: «Ребенок первого года жизни должен спать только на спине». Начинаю читать – и вижу в тексте: личный опыт и наблюдения автора показывают, что малыш, с момента рождения спящий на животе, раньше начинает держать головку, во время движений дополнительно массажирует сам себе живот, у него легче отходят газы… – Инна Васильевна видела, что Арина взяла в руки книгу и читает. – А на второй странице продолжение в том же духе: жирным шрифтом одно, а в тексте – по-другому. Жирным написано: «Тем не менее фактором, достоверно повышающим вероятность синдрома внезапной смерти младенца, является сон на животе». А ниже: «Ребенок на животе спит крепче». Как ему после этого верить? – продолжила Арина.
– Что вы чувствуете по этому поводу? – спросила Инна Васильевна.
– Я в бешенстве. Я так ему доверяла! Хотя в последнее время я как-то часто злюсь. Вчера, чтобы немного развеяться, поехала в продуктовый магазин. Попросила маму час посмотреть за Соней и отправилась в супермаркет. Я была без машины и туда решила поехать на маршрутке, а обратно вызвать такси. Это была большая ошибка. В отделе подгузников какая-то женщина спросила, когда мне рожать. Это вообще нормально? К тому же там была какая-то нереальная толпа народа. Я ожидала, что во вторник в два часа дня буду бродить там одна, разглядывая этикетки и читая составы. Это занятие для меня сродни медитации, особенно когда зима и гулять на улице – отдельное извращенное удовольствие, тем более с коляской. А потом, когда я вышла с пакетами, какая-то женщина технично пыталась сесть в мое такси. Мне в первый раз в жизни хотелось кого-то отлупить багетом. Я понимаю – в субботу ночью у клуба сесть не в свое такси, но днем у супермаркета!..
– Может быть, ваша злость еще на кого-то или что-то направлена?
– Ну, я ведь не могу злиться на Сонечку или на Федора! Она – ребенок, а он делает все, что может. Очень мне помогает. Качает ее. Я говорила вам, что у нас теперь есть гимнастический снаряд? – заулыбалась Арина.
– Еще нет.
– Мы купили мяч для фитнеса. Большой, его можно использовать как стул. И когда мы раскачиваемся на нем вверх-вниз, ребенок быстро успокаивается и засыпает. А у нас с Федором скоро будут стальные ягодицы благодаря этому.
– Вот видите, есть положительные моменты! – улыбнулась в ответ Инна Васильевна.
– Да. И один – самый отрицательный. Мне все это время звонили родственники и друзья, поздравляли. И все спрашивали: «Сама родила?» Ну какое им дело? Я отвечала: «Кесарево». И сразу голос на том конце трубки становился таким утешающим, будто они уже видят, как я Соне через двадцать лет буду передачки в тюрьму носить. Будто это клеймо на всю жизнь, от которого не отмыться.
– Вы уже не первый раз об этом говорите. Как думаете, почему вас это продолжает беспокоить?
– Мне кажется, я должна была лучше стараться. Может быть, я смогла бы родить сама, – ответила Арина.
– Вы сделали все, что могли, и не можете ничего сейчас изменить. Как вы думаете, ребенок-инвалид из-за сложных родов, но рожденный естественным путем, понравился бы вашим родственникам больше?
– Конечно, нет! Но я ведь не могу им так сказать. Я говорю, что старалась, но не смогла, и слышу в их голосах осуждение. И думаю, что должна была стараться лучше.
– Может быть, все-таки осуждение идет не от них?
– Я сама не могу себе этого простить и принять то, что все так произошло. Но мне так тяжело! Шрам болит, и вместе с этой болью я постоянно чувствую, что все пошло не так.
– У вас чудесная девочка. Все прошло наилучшим для нее образом. Может, попробовать думать об этом в таком ключе?
– Я попробую. Мне легче, когда я думаю так. Все равно, как родилась, – главное, что с ней все хорошо. Верно? Буду им так отвечать. Спасибо.
