Ей нравилось, как она себя сейчас чувствует, а ведь год назад она думала, что жизнь кончена, и прикидывала, как свести концы с концами после развода. Теперь она крепко стояла на ногах. Нет, ее муж не вернулся. Может быть, он и был бы не против, но она уже этого не хотела. Дважды в неделю он забирал Глашу из садика и укладывал спать. Иногда они даже беседовали под бокал вина, как старые друзья, пару раз занимались сексом. Но приходилось признать, что так, как было, уже не будет. И смириться с тем, что их брак разрушил ребенок. Нет, Глаша была не виновата в прямом смысле слова – это они не были готовы к появлению третьего и свалившейся на них ответственности.
После ухода Дениса Инна возобновила посещение собственного психоаналитика и разбирала эту ситуацию по косточкам. Они слишком рано встретились и были слишком близки. Они были друзьями, любовниками. Он был для нее отцом, которого у нее не было, а она для него матерью – любящей и все понимающей. Они были друг для друга, как часть тела – рука или нога, глаз или нос. Работая из дома и проводя все время вместе, они очень остро чувствовали отсутствие другого и тоску, когда тот уходил. Ведь всякий заметит, если у него вдруг пропала рука, глаз или нос. В их отношениях не было дистанции и свободы, они были как один человек в двух телах. Думали одинаково и чувствовали одно и то же. Такие отношения становятся патологическими в тот момент, когда один из партнеров меняется. Удивительно, как несколько лет личного анализа не ухудшили их отношений. А может, так и случилось, но последним камнем, который лег между ними, была Глаша. Инна все равно была очень благодарна судьбе, что у них появилась дочка, потому что невозможно жить всю жизнь с чувством, что у тебя нет глаза или руки, когда супруг уходит на работу или уезжает в командировку.
Инна остановила поток своих мыслей и удивилась, зачем она сейчас об этом думает. Из колонок лилась лирическая баллада, где женский голос пел с таким надрывом, что казалось, это не песня, а рыдания. «Такой саундтрек очень бы подошел к фильму Педро Альмодовара, а не к моей жизни», – подумала она. Песня кончилась, заговорил диктор: «Вы прослушали песню из фильма “Высокие каблуки” Педро Альмодовара, отправляйте на номер название вашего любимого фильма, и мы поставим саундтрек, настройтесь на радио “Икс”…» Конец фразы Инна уже не слушала – ее удивило, как точно она угадала. Дальше заиграла тоже какая-то смутно знакомая песня, но ее Инна уже не могла угадать. Впрочем, ей было все равно, потому что она уже подъехала к месту работы.
Через полчаса начали собираться участницы группы. Больше всего Инна боялась, что все разом заболеют и никто не придет, но это – нормальный страх начинающего ведущего группы. Так же боятся ведущие других групп, это ее успокаивало. Если взрослые бездетные люди могут взять и не прийти, то и ее мамочки, конечно, тоже. Но здесь они могли говорить о том, что их волнует, и это была смена домашней обстановки, которая многих тяготила, – Инна знала это по себе. Дефицит социальных контактов после рождения ребенка ощущается довольно остро.
Сегодня на группу пришли трое. Арина, которая никогда не пропускала и была у нее в личной терапии, Наташа, пациентка ее коллеги, она забеременела с помощью ЭКО, но стыдилась этого и никому об этом не рассказывала. И Виктория – она была пациенткой Инны давным-давно, но увидела приглашение в группу в соцсетях и присоединилась.
Когда все удобно расселись, Инна Васильевна начала.
– Сегодня я хотела бы немножко поговорить о детях. И хотела бы зачитать вам два отрывка из книги, о которой я, кажется, уже упоминала. Психолог пытается описать, как чувствует мир ребенок. Сейчас я прочитаю вам про Джоя, которому шесть недель, он только что проснулся и пристально смотрит на пятно солнечного света на стене за его кроваткой.
Инна взяла книгу, открыла заложенную страницу и начала медленно читать:
Она закончила, отложила книгу, обвела взглядом потрясенных женщин и спросила, не хочет ли кто-нибудь высказаться.
– Вы серьезно думаете, что ребенок так чувствует мир? – спросила Наташа.
– Я не знаю, но вполне может быть. Что вы чувствовали, когда я читала?
– Не знаю. Ребенок или поэт, или психолог, – ответила Наташа.
– Я читала, что ребенок до шести месяцев не различает цвета, только черный и белый. Но что он мыслит категориями спокойствия и возбуждения, я первый раз слышу, – сказала Арина.
