– Может, никуда не пойдем? – спросила Кристина. – Поболтаем тут? Ну их, эти подарки!
– Не знаю. Надо, наверное. Но сил нет, – честно призналась Арина. – Так хорошо без ребенка в руках! Соня почти всегда на мне, со мной или рядом. Иногда мне кажется, что мы ближе, чем когда она была в животе.
– Да. Это утомляет. Но этот период длится буквально полгода. Смотри, как сам играет! Хотя мне достался беспроблемный ребенок, думаю, я просто вытянула счастливый лотерейный билет.
– Думаешь, это удача? Я почему-то не могу представить тебя с капризным и постоянно рыдающим младенцем. У нас в психологической группе есть такой один, точнее, одна. Она кричит почти всегда, кроме моментов, когда ее качают в коляске. При этом она сытая и здоровая. У них дома практически живет бабушка этой девочки; так вот, если ты говоришь, что я плохо выгляжу, то ты просто ее маму не видела.
– Не знаю. Дети чувствуют состояние мамы и как бы возвращают его. Может, присутствие ее мамы накаляет обстановку? Или как замкнутый круг: она в истерике – мама в стрессе, мама в стрессе – дочка в истерике?
– Ты когда этого набралась?
– Не знаю, чувствую. Иногда что-то в интернете читаю, как про кризис восьми месяцев. Потому что сначала я была сбита с толку: вчера еще все были друзья, а сегодня «никому не здрасте». Это, оказывается, стандартный этап развития и длится около месяца. Так что посмотрим, приглашу бабушку Валю и проверю.
– А я читала только про кризис одного года, – удивилась Арина.
– А это еще что такое?
– Ребенок начинает плохо себя вести, отказываться от помощи, пытается отвоевывать свою самостоятельность. Психолог объяснила мне: таким образом он проверяет, что он сам может, осознает себя и свои границы. И постоянно вступая в конфликты с родителями, учится понимать себя. Нужно не пугаться и просто дать себе и ребенку время. Она еще так интересно нам зачитывает куски из книжки о том, как американский психоаналитик фантазирует на тему восприятия мира ребенком. Хочешь послушать?
– Конечно.
Арина берет свой телефон, что-то в нем ищет и начинает читать:
– Это мальчик нашел потерянную игрушку и с восторгом показал ее маме, которая разделила его чувства, – закончила Арина и увидела скептическую улыбку на лице подруги.
– Может, надо поменьше читать и побольше думать о себе?
– Что ты имеешь в виду? – не поняла Арина.
– Я, конечно, к психологу не обращалась и не очень понимаю, чем тебе это помогает и зачем ты туда вообще ходишь. Но логично ведь, что дочка берет пример с тебя, как с первой ролевой модели. И будет считать правильным то, как ты себя ведешь. А я вижу, что дома у тебя чисто, как в музее, на плите стоят кастрюли, из которых восхитительно пахнет, но ты сама выглядишь, как зомби. Ты этого своему ребенку желаешь? Когда ты заботишься о себе, о своих интересах – ты заботишься и о ней тоже. Тебе это в голову не приходило? – как всегда прямо и безапелляционно задала вопрос Кристина.
Арина сидела, как будто на нее вылили ведро ледяной воды.
– Я так не могу, – тихо ответила она.
Инна ехала по просыпающемуся городу за рулем. Она была счастлива. Просто так, без всякой причины. А может, потому что сегодня было сухо и ясно, еще по-зимнему холодное солнце светило сквозь тучки и отражалось от снега на тротуарах. Все вокруг играло и искрилось. А может, потому что не было пробок. Или из-за того, что по радио звучала какая-то приятная песенка, а Инна ехала на любимую работу.
