"Испытание", книга первая полностью

Но автобус… Впрочем, я могу и ошибаться и люди думают нечто иное, видя наш, проносящийся мимо, автобус. Внутри же начинаются первые возгласы негодования. Естественно,ничего общего не имеющие с окружающей действительностью. Высказывается возмущение со стороны Правой пенсионерки (достаточно громко высказывается, несмотря на шум) что ей не нужно мол обратно и ехала она в центр. Почему, дескать, её везут опять в сторону рынка. Она там уже была и проч. и проч. Наверное, это приводит многих в чувство. В том числе и меня. Я говорю Жене, что нужно остановить автобус и выбраться из него, предупредить каким-то образом людей снаружи об опасности, которая, очевидно, движется со стороны площади Ленина. Он кивает, хотя, как я вижу, и не разделяет моих стремлений.

* * *

Остановимся на нём подробнее. Женя-человек неведомых никому принципов. Возможно, его родители могли бы дать лучшую его характеристику, чем я, но, ввиду того, что в эти годы мы с ним на улице проводили времени больше, чем он проводил дома с родителями, и это сомнительно. Он мог ни с того, ни с сего, если ему что-то не нравится (в обществе, в обстановке, в погоде, да только Господь знает в чём еще) исчезнуть из поля зрения. При том не важно была ли у нас собрана большая компания в 20 человек или мы слонялись по улицам втроём. Он просто брал, выбирал момент и исчезал. И в 90% случаев из ста, никто не видел как он это делает и в каком направлении он исчезает. Уж молчу о том, чтобы кто-то понимал его мотивы. Так же он и появлялся назад. Уже с другим настроением, как будто совершенно другой человек приходил. (если накануне «исчезновения» он был весел, то мог вернуться смурной, если был опечален, молчалив — мог вернуться весёлым, разговорчивым). И никогда он не отвечал на вопрос где он был и зачем ушел. Никогда.

Хочу, так же, добавить в его описание то, что это был по природе своей молчаливый человек. Да, он тоже слушал рок, он тоже играл в футбол, он тоже любил компьютерные игры, как и все мы — пацаны того времени. Но у него, как будто бы, был свой круг интересов, неведомый никому, кроме него. Своё тайное общество, в котором состоял он, он и ещё один он. (может быть и 20 «он» — не ведаю) Чем они занимались, каковы были их интересы в этом обществе остаётся загадкой.

Но, всё же, когда он приходил к нам, (или когда мы были с ним вдвоём) то был нормальным ма́лым. Он мог выручить в трудную минуту. Если эта минута была не особо трудная, конечно. В особо трудную минуту (например драка с соседним районом, облава полицейских и т.д.) на него надеяться не приходилось. Он… исчезал.

Боюсь что мой друг в данном моменте в автобусе не исчез из чисто практических соображений а точнее стеснений: он не мог это сделать незаметно в освещенном автобусе, находясь рядом со мной. К тому же, видимо, было страшно нырять во тьму. Вот так, наобум. Тем более после того, что случилось на Гурова.

Зимой он любил ходить с шапкой, одетой на макушку, не закрывающей уши. Уши его краснели от мороза и мёрзли, но он всё равно так ходил. Без цели. Одноклассники недолюбливали его, как и учителя, как раз из-за того что не могли понять его содержание как личности. Из-за его скрытности, умалчивания всего обо всём. Впрочем, достаточно о нём.

Девочек (ровесниц) он любил…рассматривать на фотографиях. На иное (подойти, познакомиться, погулять вместе и т.д.) у него не хватало смелости или не было желания. О некоторых он говорил чаще, о других вообще не говорил. Но мне известно было о двух-трёх, которые ему действительно нравились. Когда же я предлагал ему подойти, поговорить к одной или другой из них в школе, он отвечал: «Та…» И на этом весь разговор заканчивался…

Впрочем, достаточно о нём.

* * *

Мы, насколько позволяет качка в автобусе, быстро приходим к кабине водителя, стучим ему. Он поворачивается, отворачивается, а потом с безумными глазами смотрит на нас в зеркало заднего вида, которое направлено на салон. Я кричу ему чтобы тормозил, что всё позади, всё наладится и прочие банальные вещи. Как ни странно, они подействовали на него отрезвляюще и он, покрутив по сторонам головой, увидев свет вокруг автобуса, из близлежащих к дороге домов, увидев людей, стал притормаживать «гармошку».