Тимур сидел в оцепенении, пока не загорелась слабым светом лампочка под потолком. Он помнил звук закрывающегося засова и понимал что открыть изнутри двери не получится. «Так. Если снаружи наши пытаются что-то сделать…какой-то бунт устроить — то это хорошо. Но. То, что применяется огнестрельное оружие — это плохо. Ведь у наших нет оружия. Может уже и наших то нет в живых⁈ Алиса…» -эта мысль моментально вывела из оцепенения Тимура и он стал метаться по комнате, пытаясь найти хоть какую-то лазейку для выхода.
Олег, находясь по другую сторону перегородки, находился в подобном оцепенении. Он лихорадочно соображал и обдумывал варианты возможных событий: «Если это Серёга там устроил, то всё отлично и скоро нас освободят; да только вот стрелять то ему не из чего…значит стреляют в него. Или он успел завладеть огнестрелом? Чёрт, да что же там, снаружи, происходит⁈ Я бы всё отдал за то, чтобы узнать что же там такое!»
Уровень 4. Общий зал испытаний. 9:54
Солдаты открыли двери в ту половину вагончика, в которой были Алиса и Сергей и, выпустив их, с благоговением, смотрели на них. Сергей вначале недоверчиво отнёсся к вооруженным до зубов людям, но затем понял, что Алиса переубедила их всех и они теперь готовы быть одной командой с испытуемыми, помогая тем во всём, в меру своих возможностей.
«Майор» принял командование на себя и приказал открыть остальные вагончики. Тимур и Олег, вначале со страхом в глазах, а затем, увидев своих друзей, — с радостью встретили их. Алиса, в общих чертах рассказала что произошло, упуская из виду своё влияние на солдат. Никто не хотел смотреть в сторону убитых командиров и расстрелянных снайперов. Подойдя к вагончику Конахиной и Сучкова, вся группа услышала из его внутренностей какую-то возню, а затем прозвучал сдавленный крик и послышалось хлюпанье.
№3.
Сразу после того, как Сучков начал ногами колотить по перегородке, Лена сообразила что ей нужно сделать. Она взяла старый советский деревянный стул и, перевернув его вверх ножками, с огромной, не присущей ей силой (никто из её знакомых не поверил бы ей, если бы она рассказывала происходящее, что она смогла сделать это и дальнейшее), оторвала одну из ножек. «Не годится. Хрень! Чёрт! Чёрт!»- лихорадочно бежали отрывистые фразы в голове Елены. Она оторвала уже три ножки из четырёх, но не была удовлетворена.
Дыра меж секциями вагончика, пробиваемая Дмитрием, всё расширялась и расширялась. Уже видно было его ноги и через пол минуты он должен был ворваться к ней; сердце Елены сжалось и она, совершив очередное усилие, оторвала четвертую ножку так, что один из её концов, будучи отломанным, а не вырванным, получился заострённым.
«Годится. Ну, герой. Давай! Кто-кого?» — подумала Лена, а в слух, самым наимилейшим голосом, на какой была способна, сказала:
— Дима, что ты делаешь? Ты хочешь мне помочь? Я жду, жду тебя. Помоги мне, Дим!
Сучков ничего не ответил, но наивность и глупость его визави поразили и расслабили его. Он подумал: «Это будет лёгкая добыча, без проблем и загвоздок, как обычно бывает с бабами». Когда он перелез в соседнюю «каюту», он заметил что Лена стоит возле выхода и чего-то ждёт. Правая рука её была за спиной, а левой она начала расстёгивать свой белый комбинезон, приговаривая:
— Иди ко мне, сладкий. Иди, я вся горю. Я так ждала тебя. У нас теперь есть время на всё, что ты только пожелаешь…
Дмитрий вначале почувствовал лишь отвращение к коротышке, которая говорила такие слова а затем на него начало действовать что-то неясное ему.
Это Елена, сама того не подозревая, задействовала свою ментальную силу, которую помогли ей обнаружить тренеры на базе. Она не тренировала её и не пользовалась ею нигде, кроме тренировок «лишь бы не доставали». Но сейчас, в пиковый момент опасности, сила эта, в необузданном и извращённом виде, сама вырвалась из маленькой головы Конахиной.
Сучков захотел прямо сейчас же совокупиться с этой маленькой, уродливой дамой. Рациональной стороной сознания, которая была сейчас в меньшинстве, он понимал, что не за тем он сюда явился. Что он должен уничтожить коротышку, уменьшив тем самым количество испытуемых. Но другая сторона его разума — звериная его часть, управлявшая в данный момент всем его существом, — диктовала иные условия. Она требовала, чтобы он занялся тем, для чего, по её мнению, и созданы люди и осеменил, наконец, находящуюся перед ним самку.
Повинуясь животным инстинктам, Дмитрий Сучков, он же
Сейчас же выйдя из под влияния Лены, Дмитрий, с ножкой от стула, торчащей из его горла, пытался нанести какие-то увечья девушке. Но кажущуюся столь лёгкой жертва стала хищником, а хищник превратился в жертву…
