Он замахнулся и попытался ударить Елену кулаком в висок, но та молниеносно поднырнула под его рукой и, развернув Сучкова лицом от себя, оттолкнула его вглубь комнаты. Оттолкнула с такой силой, что Дмитрий, споткнувшись о лежащий на полу остов стула, а точнее о торчащую его спинку, завалился всем своим весом прямо на ножку в его горле. Прохрипев что-то и странно издав булькающий звук, он отдал Богу душу.
Кабинет №65/⅘. 10:00.
Старый генерал оставшись в одиночестве, прежде всего, запер двери в кабинет. Он сейчас никому не доверял, словно Борис Годунов на заре своего царствования, ожидая подвох от всех и каждого. Затем он сел за стол, достав из его ящика блестящий «Стечкин» и положил его перед собой. «Если эти ублюдки будут пытаться сюда ворваться, я, по крайней мере, уложу несколько из них. Где же сын. Хотя, не так много времени прошло… но всё же…что-то не то происходит… что-то совсем не то…»
Коридоры Кремля. 10:01.
Денис уже почти добежал по запутанным коридорам к месту своего назначения. Ему оставалось всего около ста метров до заветной двери к связистам, как из боковой двери появился человек и ударом приклада автомата отключил сознание сына начальника базы. Это происшествие осталось никем не замеченным, потому как все системы слежения и связи, кроме портативных раций, не работали в этот момент. Взяв под руки свою жертву и затащив её в темный проём, закрыв дверь, «Армян», с акцентом, присущим людям, приехавшим из Армении в Москву, доложил в рацию:
— Прием. Говорит «Армян». Задача выполнена. Цель временно обездвижена. Выполняю транспортировку в командный пункт. Как слышно? Прием.
— Слышу отлично. Эти ретрансляторы делают своё дело, а? Отличная работа, Сурен. Будет тебе награда за твои старания. Ожидаю тебя с грузом. Конец связи.
Уровень 4. Общий зал испытаний. 10:11
Открывшие дверь люди в шоке взирали на Елену Конахину. Её было не узнать. Окровавленное короткое тело её было напряжено а в глазах застыла какая-то звериная злоба на весь мир. Она, без доли сочувствия, глянула на убитого ей Сучкова и сказала:
— Поделом этому упырю. Между прочим, он меня убить хотел. Чё пялитесь? О, дак вы все живы. А кто стрелял тогда и в кого? Я так надеялась что кого-то из вас замочили.
Если бы был жив Спирин или Кузнецов, они бы узнали Дмитрия Сучкова. Эти двое были в курсе того, кто он есть на самом деле; и именно Спирин передал Сучкову резину, чтобы обезопасить того от электричества. Но все оставшиеся в живых члены команды не знали Диму. Поэтому каждый из них подумал, что полоумная девка убила мужика, без каких-либо особых эмоций.
Нести смерть людям было их работой, поэтому их не смущали ни окровавленные тела, ни торчащие из горла ножки от стульев. В своё время они получали деньги за убийства людей; они получали награды из рук чиновников наивысшего ранга за искалеченные войнами судьбы; они наслаждались своей «самой лучшей в мире», — как они сами её называли, — работой. Эти люди сознательно шли на убийство, оставляя все нормы и понятия морали и права где-то в стороне от себя. Чем большее количество людей они уничтожали — тем большими героями их выставляла машина пропаганды.
— Ну и? Долго мы тут будем торчать? Идём уже в столовую. Жрать, что ль, охота одной мне? — проговорив это, Елена протиснулась сквозь опешивших Сергея и Тимура, стоявших рядом около входа в вагончик. И отправилась в сторону выхода из зала испытаний. Лишь мимолётным взглядом она удостоила двух командиров убитых снайперами. Один лежал на спине, с дырой во лбу, второй остался на боку с пробитым пулей окровавленным лицом.
Пройдя далее, Лена увидела и двух снайперов. Те были изрешечены крупнокалиберным пулемётом и лежали в неестественных позах. Пожав плечами, Конахина прошла мимо них с таким видом, как если бы она видела трупы солдат каждый день (на самом деле она впервые видела трупы людей). Когда же она подошла к двери из зала испытаний и дернула ручку, то обнаружилось что дверь закрыта. Вернувшись к группке людей, стоящих между вагончиками, он спросила:
— Ну и что дальше будем делать, гении?
Кабинет №65/⅘. 10:22
Генерал-полковник был удивлён, когда услышал из закрытого сейфа, находящегося у него за спиной, шипение рации и знакомый голос, искажённый помехами, но узнаваемый, который с желчью сказал:
— Прием. Как слышно. Возьми трубочку, дорогой, ответь.
Он был удивлён потому, что ключа от большого несгораемого сейфа не было ни у кого, кроме него. По крайней мере, раньше он так думал. Сняв ключ с цепочки на шее, он отворил сейф и обнаружил, что все материалы на испытуемых исчезли. Ни одного личного дела не было в сейфе, зато была там старая рация, одиноко лежащая на одной из пустых полок.
— Слушаю тебя, кардинал. Попытайся объяснить где делись все досье и как тут оказалась эта рация. И будь очень убедителен; мои ребята уже идут в твоё логово, будь уверен! — грозно сказал старый генерал.
