"Испытание", книга первая полностью

Ближе к нам, две женщины «пенсионного» возраста, (за 60) будучи подругами (такой вывод я сделал из их редких фраз, бросаемых друг другу, как мяч, бросаемый ленивыми старыми волейболистами через сеть. Являясь уже ветеранами волейбола, по старой привычке, они всё кидают мяч, бьют по нему, но делают это вяло и без особого желания. Просто потому что так надо) и сидя рядом на сдвоенном сиденье справа по движению автобуса. Они не выпускалм из рук свои смартфоны, по всей видимости, ведя диалоги с кем-то из своих родных. Редкие фразы, которыми они обменивались, являлись ничем иным, как хвастовством друг перед другом достижениями своих то ли внуков, то ли детей.

Немного отступлю от своего точнейшего изложения событий недельной давности, дабы стало понятнее нынешнему читателю моих строк (если таковой всё-таки найдётся) положение в обществе нашего времени. Говорю о «нашем» времени, подразумевая что мой текст будет найден через несколько лет, но даже если его найдут через несколько недель, «наше» время уже бесследно канет в лету, потому как все главнейшие и важнейшие атрибуты той жизни уже сейчас бесследно уничтожены. По крайней мере в той агломерации, в которой мне выпало судьбой родиться и находиться по-прежнему, в данном моменте.

В подвале воздух достаточно холодный и сырой настолько, что листы бумаги, на которых я пишу, немного размягчались ещё в первые ночи. Поэтому я решил их убирать в пакет, найденный тут же. Здесь очень темно и писать просто невозможно, без открытия двери наружу.

Открывая дверь, ощущается холодный но свежий и несырой воздух, светит луна и глушит своим полноправным присутствием кромешная тишина. Получается я продаю тепло и безопасность за эти строки. Рискую своей жизнью ради возможности излагать свои мысли на бумаге. Возможно, никому не нужной и никем никогда не найденной. Но, чтобы превратить обрывки воспоминаний в одну связную картину, — которая, возможно, поможет мне одолеть свои страхи и двинуться дальше из уютного погреба, навстречу неизвестности и возможному спасению, — я вынужден это делать. Уютным своё убежище я называю лишь потому, что здесь нет опасного зверья, рыщущего по улицам городов теперь и, что немаловажно, здесь имеются запасы съестной провизии. На какой срок их хватит-тяжело сказать. Здесь, в основном, солёные консервированные огурцы, помидоры, кабачки и проч. — в общем всё то, что наш люд готовил, обычно, на зиму, сохраняя тем самым в трёхлитровых (и иных) банках, маленькие частички лета, выраженные его овощами. Есть несколько пол литровых банок с лечо или чем-то подобным, с аджикой. Имеется пять баночек с консервированным мясом. Пока еще ни одной не открывал. Думаю взять их с собой в путь. На данный момент организм перешёл, частично, на потребление внутренне скопленного жира, поэтому мне достаточно солёных овощей. Пока. Есть три банки какой-то рыбы, так же отнюдь не планирующейся к открытию на данном этапе.

Малый запас мяса и рыбы, в отличии от овощей, объяснить очень просто: человек мог в любой день пойти на рынок или в магазин и купить все интересующие его продукты, с этим не было проблем.

На подсвеченных товарных полках; в холодильных камерах; на стеллажах; в корзинках; в мешках на поддонах, — в разномастных цветных обложках, манящих взор и требующих, чтобы их непременно купили, — в магазинах лежали продукты. Нужные или не очень, сто́ящие или просто пустышки, они говорили: «Купи-купи-купи-купи меня!» И человек, поддаваясь мимолётной эмоции (в особенности если он, по своей глупости или неосторожности, шёл в магазин с пустым « голодным» желудком) накладывал, словно зачарованный, их в тачку, всё больше и больше…удивляясь на кассе, через некоторое время, какая сумма выходит к оплате, отсчитывая её из своего кошелька, с глазами мужика, берущего кредит на ненужный новый телевизор. Ещё более удивляясь по прибытии в своё жилище и выкладывая из всевозможных сумок или пакетов на стол свои покупки… «И зачем я взял это, это и вот то, а ещё то, то, то и то» — думал человек, глядя на купленное, пожёвывая пирожок с капустой…

Иной был поумнее и шёл в магазин, плотно покушав, со списком строго нужных ему продуктов, подсчитав заранее сколько будет потрачено средств и не беря с собой сумму, слишком уж превышающую данный лимит. Он чувствовал себя неполноценным, глядя на забитые товаром тачки других покупателей, но, приходя домой, избавляясь от магазинных чар, понимал что всё сделал правильно.