— Володь, это твоя жена, что ли? Мы вместе будем жить? Я тогда…я тогда уезжаю…сейчас! Сейчас же! Я не могу это…
— Да успокойся ты. Не жена она мне. Давай уже сюда закусь и садись. Разоралась.
Молодой миловидной Наде ничего не оставалось, как послушать Владимира, лицо которого, было, начала искажать злоба. Он налил текилу, от которой Надя отказалась и закусил её лимоном, а затем бутербродом из ломтика сыра и кусочка колбасы, без хлеба.
Через минуту Володя налил ещё рюмку, потом ещё одну. Таким образом он довёл себя до пьяного состояния за каких-то 10 минут.
Надежду в эти десять минут терзали разнообразные догадки но, более всего, её разбирало удивление и негодование как можно в пол восьмого утра пить текилу. В эти 10 минут Вова задавал обычные вопросы, которые задают старые друзья: узнают о тех и тех общих знакомых, интересуются судьбой родителей и проч. Надя же автоматически, не осознавая, отвечала на них, думая о своём. И тут, как гром, среди ясного неба, её поразила мысль, которую она, перебив Вову, высказала:
— Вов, погоди! А как ты поедешь куда-то пьяный? Ты же обещал меня сегодня оформить к себе на фирму и в ФМС тоже…
— А я уже оформил. И ехать никуда не надо. Так что не дрейфь. Скоро заживёшь! — он вульгарно посмотрел на неё, не скрывая похоть в своём, казалось бы, раздевающем Надю, — взгляде. И снова предложил ей выпить. На что она снова ответила отказом. И снова осталась в состоянии непонимания ни своего настоящего, ни своего будущего.
— Ну, как знаешь. Выпила бы всё-таки. Так же веселее будет. — развязно-пьяно молвил Владимир
— Что веселее, Вов⁈ Ты знаешь, я поеду домой, наверное. Давай мне документы, будь добр!
— Та погоди, погоди! Всё же ещё только начинается, а она домой собралась. -нагло ухмыльнулся парень.
Тут Владимира, как будто, подменили и он, встав со своего стула, весь как бы пронизанный злобой, громко сказал:
— Пошли! Домой она поедет. Угу. Поедешь!
Надя не двинулась. Тогда её одноклассник больно схватил девушку за руку и потащил вслед за собой. Надежда пыталась сопротивляться, но куда там…силища у Владимира была богатырская, она помнила это ещё со школьных лет, когда он был победителем всех драк и соревнований по физкультуре, и перестала противиться ему, ступая в указанную им комнату.
Открыв старую советскую дверь, — выкрашенную во множество слоёв разноцветной эмали, которая сейчас являлась белой, — Надя узрела комнату размером примерно 8–9 квадратных метров. Она судила, о размере комнаты, исходя из знания того, что её комната в «гостинке» была 10 квадратов, а нынешняя была даже немного меньше.
В этом помещении, с желтоватыми обоями на стенах; с белым потолком; паласом на полу, с непонятными узорами, непонятного же цвета; со старым советским деревянным окном, выкрашенным в синий цвет и занавесками белого цвета, свисающими с карниза под потолком; с небольшим шкафом из ДСП, каштанового цвета, у стены; с двумя полуразвалившимися стульями; со старым телевизором советского производства, имеющим выпуклый экран и кнопки для переключения каналов на своём пластмассовом чёрном фасаде, справа от экрана; с маленьким столиком, стоявшим в углу и небольшим зеркальцем на нём. В этом мерзком, во всех отношениях, помещении, — являясь явным лидером, признанным главой его, президентом и главнокомандующим этой комнаты в одном лице, — была ещё большая двуспальная кровать.
Кровать была нового образца, не советская развалюха. Основание её, как и изголовье у стены были белого цвета. На изголовье были вырезаны интересные узоры, изображавшие деревья. Так же изголовье имело несколько сквозных отверстий в своём «теле», через которые видна была стена. На кровати лежал один из тех, вошедших тогда в моду, ортопедических матрацев, стоивший немалых денег, сверху матраса было постелено новое постельное бельё черного цвета, с изображенными на нём громадными красными цветами, занимавшими 70% всей площади белья.
— Раздевайся и ложись. Я с тобой не намерен тут панькаться! — сказал пьяный Владимир. У Нади внутри, как ей казалось, весь мир рухнул ей прямо в кишечник. Но она не растерялась и сказала:
— Володь, у меня «эти» дни, так что успокойся и отдай документы! — за такую дерзость Надя получила удар ладонью по левой щеке. Удар был такой силы что она упала на кровать от него. Пока Надежда пыталась осознать происходящее и прийти в себя, чтобы дать отпор, Владимир достал из шкафа что-то и, схватив Надю за руки, потащил её к изголовью кровати. Он ловкими движениями привязал верёвку к рукам девушки а руки её этой верёвкой привязал к красивому изголовью, продев в отверстия, замеченные Надей при беглом минутном осмотре комнаты.
— Теперь то ты поймёшь куда попала. Я надеюсь. У меня ощущение что ты отупела, если честно! Я не могу тебя узнать. В школе вроде умная была, а сейчас… — всё это Владимир говорил, стаскивая с Надежды штаны, одетые на ней и со стороны бы сложилось впечатление что это муж раздевает пьяную жену и бранит её за то, что она пришла в таком состоянии домой…
…покончив со своим грязным делом, Вова довольно сказал:
