Руки Джея замирают, полувытертые. Он поднимает брови, и на полсекунды Винни становится стыдно. Будто она его таким образом отвергает. Она хочет поправить очки – новую пару, все еще не починенную, а потому криво сидящую на носу. Она хочет взять свои слова назад и сказать: «Да ладно, я все еще никакая, и мне нужна твоя помощь, ха-ха». Но не делает ни того ни другого, а сжимает челюсти и выдерживает его взгляд.
– Обоснуй. Почему решила прекратить? – помолчав, спрашивает он. И бросает грязную тряпку в ящик с инструментами.
– Ну, я же прошла испытания, – объясняет она, – и мне неловко злоупотреблять твоей добротой.
– Злоупотреблять добротой? – Он мягко смеется. – Так вот как ты это видишь?
Винни чувствует, как ее щеки теплеют – больше от раздражения, нежели от смущения.
– А разве не так? Я-то ведь ничего не даю тебе взамен…
Теперь его очередь краснеть.
– Нет, ничего. – Джей чешет голову. – Если не считать того, что ты великодушно одариваешь меня своим присутствием.
– Блин, Джей. – Она сердито смотрит на него. – Кончай прикалываться. Я вообще-то пытаюсь вести себя порядочно. Ты больше не обязан мне помогать. Тут и сказочке конец.
Она подталкивает очки вверх и разворачивается, чтобы направиться к велосипеду.
– Увидимся завтра в школе.
– А если я не прикалываюсь? – кричит он вслед. – Если я сам хочу продолжать тренировки?
– Тебе-то это зачем? – бросает она через плечо.
– Чтобы ты не погибла.
Ноги Винни тормозят о пол. Она как раз успела дойти до выхода, и ее обдувает ветром.
– Ты все еще отстаешь на четыре года, – продолжает Джей, медленно приближаясь. – И, хочешь верь, хочешь нет, мне бы хотелось, чтобы тебя хватило больше чем на три испытания.
Он подходит к ней сбоку. Под левым глазом пятно машинного масла.
– И мы могли бы тренироваться… в лесу? – спрашивает она.
– Если пожелаешь.
Винни судорожно сглатывает. Она желает. Как геллион, впервые вкусивший плоть, это все, чего она хотела с тех пор, как проснулась в больнице.
Этот голод кажется ей полным безумием. Она должна бояться леса после всего, что случилось ночью в среду, после всех бед, которые она принесла, после ее самоубийственного прыжка в водопад. Но вместо этого все ее тело жаждет вернуться. Снова оказаться среди этих серых деревьев.
– Там везде Вторниганы бродят – на вервольфа охотятся, – предупреждает Джей, – и кругом новые датчики, но я знаю, как нам проскочить.
Винни изучает его профиль. Он первый, кто не говорит, что ей нужны покой и постельный режим. Она за это очень благодарна и в то же время удивлена. До тех пор, пока он не поворачивается и не смотрит ей в глаза.
Его зрачки такие глубокие, что Винни могла бы в них утонуть. Это лишь мимолетный хрупкий контакт, но в этом взгляде Винни улавливает тот же голод, ту же болезненную потребность всегда находиться среди деревьев. И этого достаточно, чтобы понять, почему Джей так менялся в этих дымчатых лесах неделю назад – и почему так менялась она сама.
Здесь дело не только в культуре, которая гуще крови. Дело и в самом лесе.
– А пойдем прямо сейчас, – предлагает она ему.
И с коротким проблеском улыбки он подчиняется и ведет ее в лес тем же маршрутом, каким они шли неделю назад, по пути прихватывая блочный лук. Винни вдруг соображает, что мама, наверное, хватится ее, когда вернется с работы, но с этим Винни разберется позже. А теперь вокруг только буки и осины, клены и тсуги и, конечно, поваленный клен и красная сосна, поросшая мхом.
Новая зелень покрывает эту поляну, заполняет ямки, проглядывающие в этой вечной серости, потому что весна все же приходит в лес по соседству с Цугута-фоллз – сразу после зимы, как полагается.
Винни распрямляет спину. Винни расправляет легкие. Вот где она хочет быть. Завтра начнется ее новая жизнь среди светочей. Завтра она займется папиной секретной картой и попытается выяснить, что означает его зашифрованное послание, которое произвело в ее душе эффект разорвавшейся бомбы.
Но сейчас Винни здесь, и она ощущает себя цельной.
– Готова? – спрашивает Джей, спустившись с клена, а Винни стоит с луком в руках и отвечает:
– Готова.
Он бросается к ней. Винни начинает двигаться. А лес глядит на них всезнающими глазами.
