Перед тем как покинуть больничные стены, Винни навещает Эмму. Даже с полузакрытыми глазами и кучей торчащих отовсюду трубок Эмма умудряется улыбаться, демонстрируя обе ямочки.
– Спасибо, Винни. Спасибо.
Винни готова расплакаться. Ей хочется во всем признаться. Вместо этого она говорит:
– Я так рада, что с тобой все обошлось. Я так рада, что с тобой все обошлось.
– Обошлось – не то слово. – Эмма хрипло хихикает. – Сначала яд банши, а теперь… лечение кровью мелюзины. Я теперь, можно сказать, наполовину кошмар.
Она снова смеется. А стыд Винни только разрастается.
Винни дома, и мама отправляет ее в постель. И Винни идет, но только потому, что боится взорваться, если с кем-нибудь заговорит. Медведь на двери наблюдает за ней, а она наблюдает за ним невооруженными близорукими глазами.
Около девяти часов приходит посетитель – тетя Рейчел. Она стучится в дверь и просовывает голову внутрь.
– Не спишь? – шепчет она в темноту.
– Нет. – Винни позволила своей комнате погрузиться во тьму с приближением ночи.
Рейчел входит, ощупывает стену в поисках выключателя, и секундой позже все пронизывает свет. Винни щурится, пока перед ней в грубых деталях материализуется комната, посередине которой стоит тетя Рейчел, облаченная в простой черный спортивный костюм.
– Привет, девочка. – Она неуверенно подходит к кровати Винни. – Как себя чувствуешь?
Винни игнорирует вопрос, но впервые за несколько часов принимает сидячее положение. Комната кружится.
– Я все врала про банши.
Рейчел, кравшаяся к Винни, останавливается на полпути.
– Я не убивала банши. Я только обнаружила ее за границей леса. Я шла в усадьбу Четвергссонов, чтобы предупредить кого-то о Ворчуне, но тут меня нашли близняшки и Фатима.
Рейчел делает вдох, всасывая воздух так глубоко, что ее грудная клетка заметно расширяется. Ее лицо неподвижно и непроницаемо, по крайней мере, для Винни без очков.
Винни высовывает ноги из-под одеяла. Ее тело под пижамой покрывается гусиной кожей.
– Близняшки решили, что я убила банши, а я просто позволила всем в это поверить.
Она опускает ноги на потрепанный ковер.
Рейчел сохраняет неподвижность.
– А в ночь второго испытания я нашла место, окруженное проточной водой, и провела там всю ночь. Эмма пострадала из-за меня. Потому что все… потому что вы считали меня тем, кем я не являюсь.
Она собирается встать.
Но Рейчел наконец совершает движение: поднимает руку.
– Сиди. – Это приказ Ведущего Охотника. Но вместо того чтобы обрушить на Винни гнев, Рейчел спокойно сообщает: – Я все это уже знаю.
Винни моргает.
– Точнее сказать, я догадывалась. – Рейчел скрещивает руки на груди. – Та голова банши была отрезана не охотничьим ножом, а проточную воду я заметила, когда мы нашли тебя в понедельник утром.
Винни снова моргает. Что-то тут не сходится.
– Но тогда… если ты знала, почему позволила мне идти дальше? – Она трясет головой. Поправляет отсутствующие очки и, не найдя их, принимается чесать переносицу. – Почему сразу не вышвырнула меня с испытаний?
– Потому что… – Рейчел постукивает себя пальцем по бицепсу. – Смысл – он не в этом, Винни. Мне все равно, можешь ли ты уже убивать банши или продержаться ночь в лесу. Этому всему ты научишься. Но преданность? Приверженность делу? Этого в человека и молотком не вобьешь.
Еще как вобьешь.
– Но… –
– Нет, стоп-стоп-стоп. Послушай-ка. – Она подходит к кровати широкими шагами и плюхается рядом с Винни. Пружины скрипят. – Я знаю, что сейчас ты винишь себя за то, что случилось с Эммой. Но это не твоя вина. Ты рождена, чтобы стать охотником. Твоя мама, я – в нас есть эта искра. Черт, да ты осталась без полноценных тренировок на четыре года – и после этого ухитрилась завалить больше кошмаров за ночь, чем большинство охотников. А что у тебя было-то? Зеленое платье да красная вешка! А Эмма… Она знала, на что соглашается, понимаешь? И когда она поправится, тоже станет охотником.
– Тоже? – спрашивает Винни, цепенея и не сводя глаз с медведя.
– Да. – Рейчел кладет руку Винни на плечи. – Для меня будет честью охотиться вместе с тобой. Если ты, конечно, захочешь.
А Винни сама не знает, чего хочет. Раньше знала, а теперь нет. В ее голове все смешалось. Эмма, доверившаяся мастерству Винни. Тетя Рейчел, знающая, что Винни – лгунья. И никому нет дела до того, что Эмма чуть не погибла, что сама Винни чуть не погибла. И никому нет дела до Ворчуна.
«Смерть – это часть жизни в Цугута-фоллз», – думает она, глядя на медведя на двери, который, кажется, смеется над ней, как она смеялась над Маркусом всего неделю назад. Чем скорее «детишки» узнают, что с ними может сделать лес, тем больше у них шансов на безопасную и счастливую жизнь.
