Она думала, что понимала, каково это – быть светочем. Каково быть одним из Средансов. Что значит быть одним из Средансов. Оказалось, что она и близко этого не представляла. Но тетя Рейчел права: Винни рождена для такой жизни. Это записано в ее ДНК, и даже теперь, после пережитого, ее тело ноет от желания вернуться в этот дымчато-древесный мир.
И она себя за это практически ненавидит. У нее раскалывается голова.
– Мне… нужно еще потренироваться.
Ей наконец удается вырваться из плена глаз медведя. Она снова поправляет фантомные очки.
Тетя Рейчел улыбается с облегчением:
– Тренерами я тебя обеспечу.
– У меня уже есть.
– Вот как. В таком случае, – она разводит руками, красноречиво не спрашивая, кто бы это был, словно и так знает и не возражает, – просто дай мне знать, когда будешь готова к нам присоединиться. Да, и еще. – Она поднимается на ноги с гибкостью охотника и выуживает из кармана некий предмет. – Вот, мы нашли. Я подумала, ты будешь рада получить его назад.
Поблескивает золото, свисает полумесяц – Винни узнает медальон. Он должен был сгинуть в лесах после того, как она прижгла им вервольфа. Винни даже не успевает спросить, где Рейчел его нашла, как вдруг тетка говорит:
– Это медальон твоей бабушки.
Винни хмурится:
– Вайноны?
– Нет, бабушки по папиной линии. Я видела его только один раз, когда помогала твоим родителям с переездом в этот дом, а увидев его на тебе… – Рейчел закусывает губу.
Винни заканчивает за нее:
– Решила, что он у меня от папы, и заподозрила, что мы с ним видимся.
– Ну да. – Рейчел с виноватым видом опускает медальон в сложенные горстью ладони Винни. – Но теперь понимаю, что ты бы никогда так не поступила. Ни ты, ни Фрэн, ни Дэриан. Ты медведь, Винни. Ты Среданс до мозга костей, и я горжусь тем, что ты моя племянница. – Она выдает некое подобие ободряющей улыбки, но все равно выходит что-то сочувственное.
Головная боль усиливается.
– Откуда у папиной мамы медальон светочей?
– Так это не медальон светочей. Месяц в другую сторону, а звездочек три, а не две.
Винни, щурясь, присматривается к медальону и убеждается, что Рейчел права. Как же она раньше не заметила? И теперь, при пристальном взгляде на медальон, на дне ее мозга начинают шевелиться идеи, поднимаясь, как взбаламученный ил со дна пруда. Крутятся-вертятся, крутятся-вертятся.
И в следующий миг она знает, что означает папин рисунок.
– И прекрати себя винить, ладно? – Рейчел похлопывает Винни по плечу, ошибочно истолковывая ее хмурый вид.
Мысли Винни разбегаются.
Винни рассеянно кивает, и Рейчел уходит. Медальон поблескивает в ладони. С двери все смотрит медведь.
Винни дожидается, когда захлопнется передняя дверь, и сразу начинает действовать. Она бросается к столу. Скетчбук с утра понедельника успел немного покрыться пылью. Винни открывает его, и на нее смотрят линии наполовину нарисованного вервольфа.
Когда это она такое рисовала? Винни не помнит: может, несколько месяцев назад или в прошлом году. Нет, прав все-таки Дэриан: надо бы ставить даты и подписывать рисунки. Ей сразу бросается в глаза, как плохо она себе тогда все представляла: слишком зловеще, слишком плоско, слишком мелко. Вервольф вообще не такой.
Этот вервольф вообще не такой.
Винни вырывает страницу и находит чистую. Потом хватает линер толщиной 0,5, кладет свой новообретенный медальон на левую сторону стола и быстрыми движениями зарисовывает все, что нашла на библиотечной полке: каждую закорючку, каждый изгиб и даже цифры 1–3 – 5 и букву N со стрелочкой.
Закончив рисунок, она поворачивает страницу против часовой стрелки и дорисовывает месяц и звезды, как на медальоне.
И перед ней появляется карта леса. Z – это N, указывающая на север. Месяц с медальона – это ручей возле Каменной ямы, а звезды – это мегалиты, а между ними большая буква X. Папа хочет, чтобы она пошла туда, это очевидно. Остается одна часть карты, которую она пока не понимает.
1 – 3–5.
И тут ее осеняет. Зови меня «милорд». Этот шифр предназначен для поздравительной открытки на чердаке.
Всего несколько секунд требуется Винни, чтобы нацарапать текст открытки.
– В первом предложении – первое слово, – шепчет она и подчеркивает слово.
– Во втором предложении – третье слово, – подчеркивает и его.
– В третьем предложении – пятое слово, – последняя черта, и вот оно, послание. Ясное, красноречивое и совершенно убийственное.
Еще два дня Винни проводит в постели – не по своей воле, а из-за постоянного присутствия мамы. При ней не особо-то побегаешь. Поэтому два дня она послушно делает все, что ей велели врачи при выписке: соблюдает постельный режим, восстанавливается, пьет много имбирного эля, а заодно обмозговывает папину карту и его послание.
А еще она думает о Ворчуне. Реально ли все это? Может быть, ее мозг просто придумал грохот цепной пилы в лунном свете. Может быть, она на самом деле никогда не видела мир, похожий на неправильно собранную головоломку.
