В воскресенье после обеда мама впервые решается выйти на работу в ресторан, и у Винни появляется шанс вырваться на свободу. У нее есть два дела: одно дело на юге, другое на севере. Так что пригодится семейный велосипед.
Поначалу ее мышцы, обжигая болью, заливает молочная кислота. Но это скорее результат вынужденного простоя, нежели последствия падения и переохлаждения. Крутя педали, Винни думает о песне, которую слышала под водой. Она думает о Дженне, и о призраках, и о печали в глазах василиска.
Она доезжает до усадьбы Четвергссонов и сворачивает на подъездную дорогу. Уклона хватает для того, чтобы она докатилась до самой усадьбы. День нынче серый, пахнущий дождем с прошлой ночи. С черного асфальта понимается пар. Пока Винни добирается до передней двери и входит как к себе домой, ее волосы успевают завиться мелким барашком.
Она вызывает лифт. Зеркало в лифте подтверждает диагноз: «мокрый пудель». Но Винни даже не пытается поправить прическу. И когда на верхнем этаже двери лифта со звонком открываются, она продолжает свой целенаправленный марш по плитке лестничной площадки, освещенной окнами во всю стену. Винни нажимает кнопку звонка на серой двери. Звонок жужжит.
Винни ждет. Она ощущает странное спокойствие, но вместе с тем и бодрость. В квартире раздается цокот каблуков, поворачивается ручка, и дверь широко распахивается. По другую сторону порога стоит Эрика. На ней свободный черный свитер, черные легинсы и ее фирменные сапоги со стальными мысами. Она моргает, увидев Винни. Даже слегка отступает.
– Это пицца? – доносится из глубины квартиры. Это, наверное, Астрид или Марисоль.
Эрика не отвечает. Она овладевает собой, поднимает подбородок и выходит на площадку. Дверь за ее спиной закрывается.
– Привет, – говорит Винни, когда Эрика приближается достаточно, чтобы на ее губах можно было заметить сияние только что нанесенного блеска.
– Привет, – отвечает Эрика настороженно, но без злости.
– Я бы хотела поговорить.
Эрика смотрит на нее без эмоций. Из квартиры доносится звонкий смех. Только через два вдоха и выдоха Эрика отвечает:
– Я сейчас занята.
– Я недолго. – Винни пытается улыбнуться. Выходит не очень убедительно, но это не худшая из ее попыток. – Я просто… Знаешь, мы не обязаны снова дружить, но мы можем хотя бы не быть врагами?
– Мы не враги. – Слова Эрики такие же напряженные, как ее спина. Она принимается крутить золотое колечко на среднем пальце. А на большом у нее снова пластырь. – Мы никогда и не были врагами, Винни.
– Что ж, – теперь напрягается Винни. – Я… ну… рада это слышать. Наверное. – Она определенно ожидала другого ответа, ожидала гораздо большего сопротивления. – Тогда увидимся в школе?
Еще два вдоха и два выдоха. Потом:
– Ага. Увидимся в школе.
На это Винни улыбается уже по-настоящему.
– Ну, супер. – Она кивает. – Спасибо за разговор.
Эрика произносит что-то вроде горлового «хм-м-м», ускользает обратно в квартиру и закрывает дверь. На обратном пути Винни встречает доставщика пиццы.
Теперь путь Винни лежит в усадьбу Пятницки. Пока она крутит педали через Цугута-фоллз, тучи ненадолго расступаются, и Винни отмечает, как все вокруг преобразилось за неделю. В усадьбы теперь не надо бояться заходить. Светочей теперь не надо избегать. Светит солнце, а ветер можно даже назвать почти теплым. Он приносит краски и птичьи песни.
Мама думает, что на днях с них полностью снимут статус изгоев.
Попав на территорию усадьбы, Винни устремляется к гаражу. Дверь открыта, а за ней просторное помещение, набитое инструментами, шкафчиками и разным хламом, который Лиззи накапливала годами. Здесь ничего не стоит потеряться. В послеполуденном воздухе стоит лязг. Винни чувствует себя почти виноватой, что Джей был вынужден покинуть «Гараж Гюнтера» и теперь ему приходится возиться здесь.
Почти виноватой.
Джея она застает лежащим на спине. Он так глубоко задвинулся под Матильду, что наружу торчат одни сапоги.
– Эй. – Она тюкает его ногу кроссовкой.
Никакой реакции.
– Знаю, Лиззи, знаю, тебе надо ехать в Совет. Уже заканчиваю.
Винни низко нагибается.
– Я не Лиззи, – сообщает она ему, и глаза Джея, прикрытые тенью от пуза Матильды, встречаются с глазами Винни.
Он вздрагивает. Потом так быстро выползает из-под машины, что едва не переворачивает ящик с инструментами.
– Тебя выписали. – Он вскакивает на ноги.
– Угу.
– Я заходил тебя проведать в четверг утром, но ты спала.
Глаза Джея, серые, как туман, прокатываются по Винни. Его белая футболка и фланелевая рубашка перепачканы машинным маслом. Полоска грязи тянется через лоб.
– Вот как.
Никто не сказал Винни, что Джей заходил.
– И, – добавляет он, вытирая руки тряпкой, – пока ты не начала меня отчитывать, учти, что к Эмме я тоже заходил. Она была очень сонная, но улыбалась.
Он тоже пытается улыбнуться, на свой манер.
А Винни старается ответить. Ее улыбка выходит плоской.
– Я хотела поговорить о тренировках. Нам, м-м, не обязательно продолжать.
