Губы Дэриана сжимаются еще плотнее, он не произносит ни слова. И неудивительно: крыть-то нечем. Быть охотником в Цугута-фоллз значит иметь влияние. Большое влияние. Достаточное, чтобы с тобой считались в Совете.
И в клане Средансов тоже.
Он надвигает очки обратно.
– А маме ты как собиралась объяснить, где ты будешь?
– Да я думала улизнуть просто так, без объяснений.
Он сверкает глазами.
– А потом заявиться разодранной и грязной в три часа ночи? Так не пойдет. Ты не забыла, что лес опасен для нетренированного светоча? Это первое, чему нас учат, Винни.
– Я не совсем нетренированная. – Винни сжимает челюсти. – Я тренировалась сама.
Взгляд Дэриана становится подозрительным:
– Как давно ты начала это планировать?
Она теребит салфетку:
– Некоторое время назад. – «Сразу же, как нас вышибли». – Первое испытание – самое легкое, Дэриан. Все, что мне нужно сделать, – это убить одного кошмара. И когда я с этим справлюсь, смогу перейти ко второму испытанию, в эти выходные…
– Когда справишься? – повторяет он. – Уж скорее если.
Винни отрывает уголок салфетки. Она пропускает слова Дэриана мимо ушей.
–
Она пронзает его острым взглядом:
– Может быть, ты прав. Может быть, это «если», а не «когда». Но я должна хотя бы попытаться, Дэриан. Подумай, что бы это значило для нашей семьи! Снова иметь в ней охотника – доказать нашу верность клану. Доказать, что, если наш папа оказался дианом, это не значит, что мы не оставались верными светочами.
Дэриан кусает губу. Винни замечает: ее аргументы начинают на него действовать.
– Неужели тебя устраивает таскать кофе Драйдену Субботону? Устраивает, когда он орет, что хотел двойные сливки?
– Нет, конечно. – Теперь он таращится на залитое дождем стекло.
– Вот видишь, а меня не устраивает курс живописи в Херитедже! Дэриан, меня в школе дразнят «колдовской шпионкой» и «диановым отродьем». Каждый день, понимаешь?
– Кто? – Он поворачивается к ней. – Кто тебя дразнит?
– Да все! Я даже сегодня это выслушивала. – Отчего-то она снова расплакалась. – Наша жизнь – сплошное наказание за папины преступления, и я так больше не могу. Мы этого не заслужили. Мы заслуживаем возвращения к прежней жизни. Мы заслуживаем снова мечтать. Умоляю, Дэриан, помоги мне. Пожалуйста, помоги мне попасть на испытание.
Несколько бесконечных минут не слышно ничего, кроме его осторожного дыхания. Он глядит на Винни, и только линия его плеч выдает гнев брата, готового порвать всех за сестру. И вот, когда Винни кажется, что она не вынесет больше ни секунды тишины, он говорит:
– Ладно, Вин. – Его плечи опускаются. – Я помогу тебе.
– Правда? – почти взвизгивает она.
– Да, хотя, видит бог, мы совершаем ошибку. – Он возвращает ноги на педали и включает передачу. – Испытание начинается в девять, да? То есть на подготовку у нас только этот вечер.
– Спасибище, – начинает она, но он обрывает ее движением руки.
Внутри у него все протестует против этого решения, и в то же время он, как и его сестра, осознает: жить так еще шесть лет просто немыслимо.
Пикап тикает поворотником и ворчит – это Дэриан выруливает обратно на главную дорогу. У Винни опять начинают стучать зубы. Она смотрит на коричневую реку, которая в тумане змеится через город, питаясь водами отдаленного водопада и озера, полного кошмаров.
Квартира Дэриана – это лофт в индустриальном стиле над рестораном «Тре Жоли»[6] – единственным в округе, не считая «Неупокоенной дочери». Если, конечно, вы не хотите ехать час до ближайшего города нонов. В отличие от «Неупокоенной дочери», в «Тре Жоли» подают высокую кухню, поэтому семья Винни тут бывала только по особым случаям, а теперь не бывает вовсе.
В квартире всегда пахнет свежим багетом, и на Винни тут всегда сразу нападает голод. Поэтому, стоит Винни появиться на пороге, Эндрю, благослови его боже, всегда отрывается от работы, чтобы соорудить ей перекус на открытой кухне.
Сегодня на кухонном островке (он же обеденный стол, он же бар) ее уже ждет торт, который Эндрю явно испек сам.
– На вкус он лучше, чем на вид, – предупреждает Эндрю, бросая виноватый взгляд в сторону поникших свечек в форме цифр один и шесть. Их робкое мерцание поблескивает на его острых скулах теплого темно-коричневого оттенка.
Родители Эндрю – выходцы из кенийского сообщества светочей, но сам он родился здесь, а потому носит фамилию Понедельникс.
Он учится на фельдшера, а в редкие минуты досуга пытается воспроизводить рецепты из шоу «Лучший пекарь Британии». Например, сегодняшний торт украшен шоколадной глазурью и синими завитушками, которые на вкус, вероятно, лучше, чем на вид.
– Спасибо, Эндрю. – Винни выдавливает улыбку, но выходит неестественно, и он это явно чувствует и переводит взгляд с нее на Дэриана. – А что у вас стряслось?
– Да ничего, – начинает Винни.
И тут Дэриан, который буквально секунду назад клятвенно обещал ничего не рассказывать Эндрю, выдает:
