– Винни собралась на испытание сегодня. Прошу тебя, отговори ее. – И, поймав гневный взгляд Винни, добавляет: – Ну прости. Мы ничего друг от друга не скрываем.
Он подкрадывается к Эндрю, похлопывает его по плечу и удаляется в спальню под чердаком.
Эндрю просто таращится на Винни, а она, в свою очередь, яростно задувает свечи. «Пожалуйста, дай мне пройти испытание, – загадывает она. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, лесной дух, дай мне пройти испытание».
Эндрю склоняется над кухонным островком. Он – полная противоположность Дэриана с его трикотажными жилетами и безупречно отутюженными сорочками, застегнутыми на все пуговицы. Тема Эндрю – это мятые футболки со спортивными логотипами и треники.
– Тебе нельзя на испытание, Винни, – говорит он.
– А вот и можно. – Она выдергивает свечку в виде единицы и слизывает крем. – В большом, полном «Официальном своде правил» нет ни слова о том, что мне нельзя.
– Когда это ты изучила «Официальный свод правил»… Ох, – стонет он. – Так вот зачем тебе надо было в библиотеку? Это что за дела? Ты меня развела!
Он отодвигает от нее торт.
– Когда ты начала это планировать?
– Какое-то… много времени назад.
– А ты хотя бы, ну знаешь, тренировалась хоть немного?
– Да, – отвечает она, а Дэриан при этом кричит из спальни:
– Не по-настоящему, не считается!
Потом он появляется собственной персоной. В руках у него что-то похожее на старое тренировочное обмундирование охотника.
– А значит, ее ждет не только унизительный провал, но, вероятно, и гибель. На вот, примерь-ка.
Он сваливает на стол кучу объемных черных вещей.
Винни хлопает глазами, тут же позабыв, как Дэриан только что напророчил ей провал и вероятную гибель:
– Где ты все это взял?
Она подтягивает вещи к себе: кевларовый нагрудник, кевларовые набедренники и две ловушки с ядовитым туманом.
– Это вещи Эндрю, – отвечает Дэриан, примеряя ей нагрудник, а Эндрю морщится.
Так он обычно выражает весьма широкий спектр эмоций. Конкретно сейчас это значит: «Мне неловко».
– Хотел быть охотником, – признается Эндрю. – То есть я так думал, пока не встретил Дэриана и не понял, что, кроме леса и светочей, бывают другие вещи, ради которых стоит жить.
– Пфф. – Дэриан закатывает глаза, хотя Винни успевает заметить, как у него медленно краснеет шея. – Он хочет сказать, пока папа не разрешил ему изучать медицину вместо всего этого.
– Ну, это тоже, – скалится Эндрю, пододвигая торт обратно к Винни.
Пока он не передумал, она извлекает вторую свечку и набрасывается на крем. Ее живот отзывается урчанием.
– Это не настоящее охотничье снаряжение, а тренировочное. – Дэриан расстегивает липучку нагрудника –
Он пристраивает части амуниции к ее телу – сначала нагрудник, затем набедренники.
Винни кладет свечку на стол.
– Оно… Оно мне велико, – выдыхает она.
Дэриан прерывает возню с липучками:
– Ты ведь не обязана это делать, Вин.
– Обязана.
– Если провалишься…
– Не провалюсь. – Она не хочет снова начинать этот разговор и лишний раз видеть, насколько он в нее не верит.
А больше всего она не хочет видеть, сколько надежды при этом прячется в глубине его глаз. Он желает ей успеха так же, как она сама. Он хочет, чтобы его принимали в Совете, хочет, чтобы они снова были уважаемым семейством, хочет зарабатывать достаточно, чтобы Эндрю не приходилось тянуть бо́льшую часть арендной платы.
Когда папа исчез, Дэриан пострадал больше всех. Дэриан и папа не просто были похожи внешне, они ходили, говорили и организовывали пространство одинаково. Если Винни была жесткой и резкой, как мама, Дэриан был мягким и деликатным, как папа.
И если Винни делила с папой игры – «Охоту на мусор»[7] или секретные шифры, – Дэриан делил с ним более глубокие вещи. Книги, музыку, полуночные философские дебаты и споры о местной политике. Но особенно их сближала любовь к выращиванию садовых и диких растений.
Сейчас в квартире Дэриана нет ни одного росточка зелени.
Зато есть рамочка с рисунком Винни, на котором Дэриан и Эндрю держатся за руки и улыбаются. Это не лучший рисунок Винни. Ей было всего двенадцать, и она только училась передавать человеческие пропорции, поэтому голова Дэриана смахивает на вампскую, а туловище Эндрю вышло как у дролля. И все же оба вполне узнаваемы и нарисованы явно с большой нежностью.
Потому что Дэриан и Эндрю, ну и мама, конечно, – это самые важные люди в жизни Винни. А раз так, Винни знает, что не провалится. Отступать ей некуда. Никаких вторых шансов. Никаких летних курсов в Херитедже, где она «расцветет». Через семь часов она будет входить в лес. Через пять часов она будет делать то, ради чего тренировалась, и наладит жизнь своей семьи.
– Спасибо за снарягу, – говорит она Эндрю, стаскивая с себя части брони.
Потом она запихивает броню в рюкзак. А Дэриан вздыхает:
