— Я послал гонца в Милан, — вздохнул он облегчённо, — описал всю ситуацию герцогу, но просто, чтобы он знал о произошедшем. Своему наследнику он позволяет всё, просто знай это.
— Теперь буду, синьор Козимо, — согласился я.
— Джованни сказал, что Маддалена Орсини и ты уже собрали вещи, — сменил он тему.
— Да, празднования закончены, пора нам в обратный путь, — кивнул я, — ещё раз хочу вас поблагодарить за помощь и гостеприимство.
— Особенно твою Джованни, — повернулся я к младшему Медичи, не в силах сказать то, что его любимый и обожаемый сын умрёт уже в ноябре. Иногда знание будущего было для меня знать просто невыносимо, — ты всегда знаешь, что можешь рассчитывать на мою помощь.
— Как и ты на мою Иньиго, — улыбнулся мне тот.
— Я в свою очередь рад, что все вопросы улажены и я могу спокойно заняться своими привычными делами: разбором жалоб, интриг и доносов, — заметил иронично Козимо Медичи.
— Оставляю вас с этим, синьор Козимо, — я поднялся, поклонился ему и направился к себе. Нужно было лечь пораньше, чтобы завтра утром рано отправиться в обратный путь.
Зайдя в комнату к слугам, я поймал взгляд Амары, которая ещё не вставала с кровати, а потому я решил поселить её во Флоренции вместе с отцом, до той поры пока она не поправится, поскольку выдержать дорогу в её состоянии было сложно. Так что они оставались в том доходном доме, который раньше принадлежал Марте, а сейчас вполне себе успешно в нём и таверне, вёл дела один из племянников моих управляющих.
На колени передо мной опустился Джабари.
— Сеньор Иньиго, я у вас в неоплатном долгу, — сказал он, протягивая ко мне руки, — хочу, чтобы вы знали, что моя жизнь теперь принадлежит вам.
— Буду знать это Джабари, — спокойно кивнул я, — а пока оставайся с дочерью, и верни её мне здоровой.
— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — ещё раз поклонился он мне.
Дни пребывания папы во Флоренции омрачились только одним событием — смертью архиепископа Антонина Пьероци, который умер второго мая. Папа лично отпевал его, а я, разумеется, присутствовал при всех похоронных мероприятиях, поскольку был лично знаком с Антонином и был благодарен ему за тёплый приём, который он для меня сделал в моё первое посещение Флоренции. Жаль я с ним не успел повидаться сейчас, но тут сожалеть было уже поздно, архиепископ скончался несмотря на присутствие в городе папы, и город вместе со мной очень по нему скорбели.
В остальном же, в целом можно было сказать, что я не зря съездил во Флоренцию: новые знакомства, общение с папой и семейством Медичи определённо пошли мне на пользу.
Сидящий на троне король недовольно постукивал перстнем по ручке трона и этот звук был единственным, что было слышно в большом приёмном зале, где с низкими поклонами стояло больше двадцати дворян.
— Весьма прискорбно узнать граф, — наконец нарушил он молчание, — что вы решили принести оммаж моему дяде, а не мне, когда наконец определились со своим выбором, — заметил Фердинанд I, склонившемуся перед ним дворянину.
— Моё графство Ваше высочество находится в Наварре, а не в Неаполе, — спокойно ответил тот, — ничего нового мне никто, к моему глубочайшему сожалению, не предложил.
Граф Латаса откровенно дерзил, но делал это на тонкой грани приличия. Впрочем, это было не удивительно, поскольку Фердинанд I не сильно торопился принять его у себя, хотя знал кто его прислал и с какой целью.
— Вы стали собачкой для поручений папы? Быстро вы же сменили себе сюзерена, — король был недоволен новостью о том, что граф решил не приносить оммаж ему, и более того, продавал поместье и имущество в Неаполе, поскольку собирался вернуться в родное графство. Было бы это в другое время, так дьявол с ним, но сейчас, когда зароптали бароны, и мало того, до него доносились слухи, что к Хуану II приезжали даже гонцы от его вассалов, с целью поинтересоваться, а не хочет ли брат такого доблестного короля, как Альфонсо V, занять Неаполитанский трон, поскольку незаконнорождённый сынок, хоть и признаний самим папой римским, им всем поперёк горла?
— Я помогаю другу, Ваше преосвященство, — спокойно ответил граф, — граф де Мендоса меня попросил, я не стал ему отказывать.
— И всё же ваш отъезд граф из Неаполя, не слишком своевременный, — Фердинанд I настаивал на своём, поскольку графа Латаса уважали многие дворяне, особенно те, кто знал о его влиянии при дворе прошлого короля и, по сути, бегство от нового короля бывшего советника, всеми воспринималось крайне неодобрительно. Причина всем была известна, поскольку король Фердинанд, едва взойдя на трон осыпал титулами и землями тех, кто был его любимчиком, забыв о тех, кто верно служил короне раньше.
— Я могу ненадолго остаться, Ваше высочество, — пожал плечами граф, — на время аудита рудников в Искья и Поццуоли.
