Утром Алонсо был мной оправлен в Остию, за архитектором, а Ханс с сотней наёмников поехали к титулярной церкви кардинала Саморы Санта Приска, сам же я пошёл на встречу с ним самим, чтобы с самым серьёзным видом собрать все его хотелки по ремонту церкви, который он хотел сделать. Счастливый и довольный кардинал, просидел со мной четыре часа, и мы исписали листов десять, чтобы вместить туда всё, что он хотел. Уходя от него и смотря на обилие «хотелок», я понял, что в текущем виде, когда церковь была зажата между жилыми домами, мы всё это сделать не сможем, а потому, нужно было послать к Хансу весточку, чтобы он был более настойчив в своих просьбах к тем, кто жил поблизости, уговорив их сменить место жительство, ведь я за это готов был заплатить.
Вернулся он под вечер с тридцатью договорами, тех кто захотел взять деньги и съехать, а также с недовольным видом, с которым он мне сказал, что ещё двадцать семей наотрез отказались покидать свои дома.
— Ну что же, — вздохнул я, беря из его рук документы на тридцать маленьких квартир в инсулах, — не могу осуждать их выбор.
— Вам же нужны оба дома по соседству с церковью, сеньор Иньиго, — удивился швейцарец, — а семьи, что отказался переезжать, остались и там, и там, как я не уговаривал их и не угрожал. Или мне посетить их ночью для более убедительной беседы?
— Мы же Ханс с тобой добрые христиане, — отрицательно покачал я головой, — так что никакого насилия.
— Я вас тогда не понимаю, сеньор Иньиго, — он удивлённо на меня посмотрел.
— Вот что я думаю, — улыбнулся я, — пожалуй все твои ребята заслужили отдых, они славно потрудились, охраняя меня весь этот долгий путь до Флоренции и обратно, так что я даю им отпуск.
Капитан продолжал недоумённо на меня смотреть, не понимая, как это соотносится с задачей захватить два дома по соседству с нужной нам церковью.
— Так что прямо с утра, бери у сеньора Альваро денег, и со всеми тремя сотнями солдат поселитесь в купленные нами инсулы.
Я показал ему на документы о собственности, что он сам мне принёс.
— Больше вина, больше продажных женщин, можете себе ни в чём не отказывать.
На лице капитана появилась сначала улыбка, затем пришло понимание.
— Я так понимаю, сеньор Иньиго, что мы будем праздновать своё возвращение из Флоренции, днём и ночью? — уточнил он, уже понимая, что я хочу устроить жителям ближайших домов.
— Особенно ночью, мой дорогой капитан, — уточнил я с улыбкой, — я не могу ограничивать таких доблестных ребят рамками какого-то временного периода.
— Уверен, сеньор Иньиго, все солдаты с радостью выполнят этот ваш приказ, — с уже широкой улыбкой на лице, он поклонился мне и вышел из комнаты, а через пять минут за окнами дворца раздался настоящий рёв радости и выкрикивание моего имени, славя меня и мою щедрость.
Разумеется просто это не оказалось, на моих наёмников посыпались массовые жалобы префекту города, о том, что они не дают целому кварталу спать и спокойно жить, а когда тот узнав, чьи это наёмники, вежливо навестил меня лично и спросил о причинах их подобного поведения, то я лишь ему намекнул, что квартал страдает по вине всего двадцати семей, которые не хотят получить деньги за свои халупы и спокойно переселиться в другое место, пусть даже в соседние дома.
Префект всё понял и убыл с мешочком золота, который я ему вручил при прощании, а жители квартала ещё целую неделю испытывали на себе радость видеть и слышать вдрызг пьяных и главное вооружённых швейцарцев, которые дорвались до бесплатного вина и доступных женщин. Но, как и всё хорошее, вскоре закончилось и их веселье, жильцы нужных комнат сдались и подписали продажу своих помещений, переехав в дома поблизости, как это у них и просили с самого начала. Теперь ничто не мешало мне дождаться Аристотеля Фиораванти, снести мешающие дома, скрывающие церковь за своими фасадами, а также передать архитектору все пожелания, которые хотел сделать в своей церкви кардинал Хуан де Мелла. Дело оставалось за малым, так что можно было считать, что это своё обещание я сдержал.
К сожалению, лично проследить за ремонтом церкви я не смог, но познакомив прибывшего в Рим Аристотеля Фиораванти с кардиналом Саморы и объяснив, что первый будет заниматься ремонтом на полном моём финансовом обеспечении, я оставил двух счастливых людей заниматься интересным обоим делом, а сам отправился в Неаполь, поскольку оттуда пришли совсем нерадостные вести. Попутные суда я нашёл быстро и сейчас стоя на баке вместе с владельцем трёх галер, который направлялся домой в Неаполь и с радостью взял меня на борт вместе с моей охраной, слугами, лошадьми, поклажей, всего за небольшую такую сумму в пятьсот флоринов. Помимо его товаров мы заняли всё свободное место на галерах, чему он был страшно рад, поскольку эта прибыль была сопутствующей.
— Говорите Бенедетто, что Его высочество любит роскошь? — задумчиво тёр я нос, — не помню я такого, когда только с ним познакомился.
