Испытания. Земли Ордена полностью

Дарая и Гамая… То, что я до сих пор ощущаю как незажившую рану. Смерть их убийц, пусть и мучительная, утолила ли она мою жажду мести? Не могу честно ответить даже сам себе. Вроде — кому больше мстить? Поставить себе целью уничтожить все Алые Пики? Даже мне самому очевидно — половина из них и знать не знали об этом деле. Ненависти между Пиками и Орденом не первый десяток лет. Я, конечно, ценю добродетель справедливости, но пытаться выяснить, кто виновен в первом проступке между двумя этими фракциями — разве это не бессмысленно?

Одно я знаю точно — умирая, Дарая произнесла просьбу, а я её до сих пор не выполнил, как не отдал и два оставшихся для лечения зелья. Вот она — справедливость на расстоянии вытянутой руки, которую я день за днём откладываю, отговариваясь делами и прочим бредом.

Да, можно отправить за её дочкой подчинённых, благо у меня их не один десяток, но точно ли это то, чего я хочу? Так ли я хочу отплатить справедливостью Дарае? Так ли я хочу чужими руками подготовиться к Небесному Испытанию и этого ли заслуживает сама Дарая?

Я замер, мысленно зачёркивая важное из сделанного.

Големов на портальную площадь — перенесли.

Первое кольцо формаций там же — установили.

Половина стражи у портала — идущие с опытом Поля Битвы и доспехами.

Сердце Города всегда заперто и всегда настороже.

Рагедон пока только собирается отправиться разбираться с контрактами и всё ещё хранит у себя жетон Имперской Пагоды с вызовами Стража.

Это всё значит, что у меня нет причин откладывать выполнение обещания.

Даже не так.

Всё это значит, что я не имею права откладывать выполнение обещания, как не отложил дело с Вартолом, даже когда ничего из этого не было сделано. Уже завтра, когда Рагедону нужно будет уходить из города — будет поздно.

Сосредоточившись, я толкнул мыслеречь ко всем старейшинам, включая того, что был лишь советником:

— Я покину Исток на несколько дней.

— Глава! — буквально простонал Бахар уже через мгновение.

— Глава, — встревоженно ответил Рагедон. — Я выделю отряд ох… сопровождения.

— Глава, — уточнил Ледий, — вы решили лично отправиться в этот город Тройственного Союза? — через миг буркнул, будто позабыв, что я это услышу. — Вот уж название придумали, язык сломать можно.

Первому я не стал ничего отвечать. Второму толкнул краткое:

— Обойдусь. Они нужней здесь.

Третьему и вовсе обошёлся одним словом:

— Нет.

А вот затем я толкнул мыслеречь ещё одному человеку.

— Виликор, не хочешь прогуляться в другой город и помочь мне выполнить одно обещание?

Ответом уже мне стало короткое и холодное:

— Нет.

Я невольно поднял брови и даже покрутил головой, укладывая в ней ответ. Уложил, как раз к тому моменту, когда до меня донеслась новая мыслеречь:

— Прошу простить, глава, но у меня много дел. Ученики Академии сами себя не обучат.

Если Виликор хотела так исправить предыдущий ответ, то это ей не удалось. Это она мне говорит? Да я с каждым днём всё больше и больше времени трачу на дела города и дела всей фракции Сломанного Клинка. Невзирая на всяких там старейшин и…

Словно подгадав, когда точно я начну его вспоминать, у ограды поместья появился Бахар, проскользнул у ворот, стремительной тенью промчался над дорожкой, замер передо мной, грохнув ногами по дорожке — позабывший про сонный и усталый вид — глаза горят, губы сжаты в нить.

— Глава!

На этот вопль обернулся даже стражник у беседки, до которой было почти сотня шагов.

Бахар и сам понял, насколько оказался громким, дёрнул губами, повторил, уже мыслеречью и гораздо тише:

— Глава. Как это понимать? Выходит, вы лишь извещаете об уже решённом?

— Да.

— Глава! — всплеснул руками Бахар. — Что за дело, ради которого вы собираетесь куда-то уйти? Почему на совещании, где были все старейшины, об этом деле не прозвучало ни слова? Глава, так дела не делаются. Почему прошлую вылазку на дело с Морлан вы обсуждали, а сегодня…

Я оборвал его:

— Довольно, советник! Я ухожу всего на день, может быть, даже меньше. На два — только в том случае, если на той стороне перехода будет ночь. И ты не сумеешь меня отговорить.

Бахар поднял руки, скрючил пальцы, через миг уронил руки обратно, хлопнув по бёдрам. В сердцах произнёс: