Разумнее всего было бы отправиться, сменив облик. И мне, и Виликор. Но Страж, заставив меня снять маску, на деле сделал доброе дело. Я устал от масок, чужих имён и лиц. Меня знать не знают в Алом Провале, я был там лишь раз и с другим лицом.
Я думал, что так будет разумней. Но на полпути к портальной площади меня настигла мыслеречь Эграма:
—
Я сухо ответил:
—
И получил неожиданный ответ:
—
Я даже сбился с шага, на несколько вдохов задумался, за что он меня благодарит, и не может ли быть так, что в Алом Провале меня уже ждёт кто-то из его людей? Или отряд Рагедона? Или Пересмешник, который ушёл сразу, как только Бахар поднял тревогу о моей отлучке? Я невольно поджал губы. Пусть даже не попадаются мне на глаза.
Этих стражников портала я видел впервые. Они меня так близко — тоже. На вдох я скользнул взглядом в сторону, туда, где в толще камня дремал мой змей.
Когда я вернул взгляд, старший облизнул губы, неразборчиво выдохнул:
— Приветствую, глава Ирал.
Я коротко кивнул и сказал:
— Портал в
— Это, — старший стражи моргнул, — плата за портал шесть…
Один из его подчинённых пихнул его локтем, заставив замолчать. Старший стражи сглотнул, осознав, чего требовал. Ну да, смысл просить главу фракции оплатить переход?
— П-прошу, глава.
Я только вздохнул про себя. А ведь в отчётах о битве за город мелькало его имя — отличный боец, храбрый, умелый, решительный. Неужели именно я так странно на него действую? Нужно больше встречаться с простыми идущими семьи. Может, провести тренировку «я против всех»? Выделить по полсотни вдохов на каждую схватку и за день сойтись со всеми? Ну, чтобы они потыкали мечом в главу и меньше терялись, увидев меня в следующий раз?
С этой весёлой мыслью я и шагнул в портал. Вот только сердце кольнуло болью и тревогой, для которых улыбка ничего не значила.
На этой стороне было светло. Уже не утро, но всё равно. Удачно. Не придётся терять суток.
— Живей! Не задерживаемся в зоне перехода!
Я послушно шагнул вперёд под цепким взглядом стражника, чужого мне стражника, который не видел во мне главы фракции и вообще не видел сильного идущего. Я Властелин Духа — я увидел свою эссенцию, создал средоточие и обрёл равновесие с миром. Для более слабых идущих я словно даже не шагнул на путь Возвышения.
Вот стражник оценил мою силу, и его взгляд сразу изменился. Опытный, сообразил, что, скорее, встретишь Властелина, чем Закалку, который заплатил шесть тысяч духовных камней за использование Путей Древних.
Оценил, осознал и вежливо попросил:
— Старший, назовите себя, своё Возвышение и цель прибытия.
— Ирал. Властелин. Встретиться кое с кем.
— Хм, — на миг нахмурился стражник, а затем повёл рукой. — Добро пожаловать на земли Тейт.
Портал за моей спиной вновь вспыхнул, пропуская Виликор.
Спускаясь с портальной площадки, я позволил силе и Возвышению проявить себя. Довольно простой трюк, который я-Властелин освоил быстро и гораздо проще, чем единение с миром. Правда, в моём исполнении, вернее, с моими оплётками на меридианах, приходилось постараться, чтобы во мне ощущали хотя бы Предводителя.
Город был хорошим. Не бывший город Ян, где тебя сразу после перехода хватали за руки, затягивая в союзы, но людей на площади было немало. Не зря мы и в Истоке расположили в окружающих площадь домах и поместьях лавки, где продавали всё, что могли.
Но мне здесь и сейчас не нужно ничего покупать. Даже проводника, ведь я уже был в этом городе, а моё восприятие уже охватило его весь, помогая выстроить дорогу.
Хотя… Оттянув восприятие, я перевёл взгляд на Виликор и повёл рукой:
— Не хочешь сладостей?
—
Прозвучало уже привычно холодно, но я почему-то обиделся. Пусть и немного. Пожал плечами:
— Как хочешь, — и шагнул к ближайшему прилавку, где на верёвочке качалось знакомое мне лакомство. Но знакомое по Второму поясу, поэтому я спросил: — Это что?
— Дымчатый Боярышник в меду Алых Пчёл, господин. Этим лакомством наш город славится на все земли Тейт. Берите, не пожалеете, господин, всего три камня за четыре палочки.
Я отдал шесть, и одну палочку с ягодами тут же принялся с удовольствием обгрызать.
Это и впрямь было очень и очень вкусно, и моя половина заняла меня почти до самого места. Почти, потому что у меня оставалось на последней, четвёртой, ещё две ягоды, когда моё восприятие показало знакомые мне ворота, но перекошенные, сорванные с одной петли, и сердце похолодело. Неужели я видел лицо Дараи потому, что опоздал?
Мгновение — и я разжал пальцы правой руки, выпуская недоеденное лакомство, пальцы левой руки тоже опустели, но три палочки я отправил в кольцо, восприятие же рвануло вперёд, резко расширяясь.
Миг — ягоды Боярышника ещё не успели упасть на мостовую, — и я уже второй раз в жизни вижу двор дома Дараи. Вижу стоящих там людей. Слышу их.