– Угу, – Ксюша позволила себе уткнуться лбом коллеге в плечо. На пару мгновений, не больше, чтобы не замедлять и без того неторопливый шаг. – Нельзя не справиться.
Оба вновь замолчали. Ласковое солнце сквозило в резной листве; к полудню оно раскалится и примется плавить асфальт. К полудню Ярику в Управу, заниматься рутиной и ждать неведомого. Такая уж работа; поди пойми, они её выбрали или она – их.
– Я запросил у надзора разъяснения, – сказал вдруг Зарецкий. – По поводу приказа. Надо разобраться, что у них сработало не так.
– А я забыла, – призналась Ксюша. – Вернее, подумала, что шеф всё равно на них наедет. Думаешь, ошиблись просто?
– Скорее всего, не знали. Для подставы как-то уж слишком жестоко… – Ярик нахмурился. – Если только это не диверсия.
– Против нас? – нехорошее подозрение здорово пошатнуло зыбкий покой. Ксюша не возражала; оберегать от неприятностей надо Андрюшу и, может, немного Макса, но никак не старшего офицера Тимофееву. – Слушай, а ты не думал… Ну, вся эта ерунда с мая началась…
– Думал, конечно, – Зарецкий, помедлив, качнул головой. – Нет, Ксюш, Ира здесь ни при чём.
– Ты так уверен?
– Теперь – да, – он замер на миг на развилке и решительно свернул на тропинку, ведущую к набережной. – У девочки талант оказываться не в то время не в том месте, но не более того.
– Тогда кто?
Ярослав ответил не сразу. Они спустились к дремлющей в бетонных берегах реке; опрокинутый в тёмную воду город мерцал солнечными бликами. Ксюша облокотилась на холодный поручень и проводила взглядом какую-то жужелицу, летевшую по своим жучиным делам.
– Или разносторонняя личность, или слаженный коллектив, – осторожно сказал Зарецкий, встав рядом. – Ключи у домовых воровать – это сильно.
– А что в этом такого?
– Ну, – он усмехнулся в усы, словно припомнив что-то забавное, – домовые – те ещё педанты. Что-то у них стащить очень проблематично.
– Бывают же люди, которые с мелкой нежитью ладят, – Ксюша пожала плечами. – У тебя есть монетка?
Ярик молча порылся в карманах и протянул ей горстку разнокалиберной мелочи. Ксюша выбрала новенькую рублёвую монету; металлический кругляш жизнерадостно сверкнул в лучах солнца.
– Тебе зачем?
– На счастье, – Ксюша высоко подбросила монетку и проследила, как яркая искра нырнула в воду. – Доберусь до кошелька – верну.
– Не надо, – Ярик ссыпал мелочь обратно в карман. – Ты в курсе, что это суеверие?
– Ну и ладно. А вдруг сработает? – легкомысленно отозвалась Ксюша.
Коллега скептически хмыкнул, но промолчал. Проглотившая подарок Москва-река неторопливо текла мимо, шепча что-то ласковое строгим берегам. На Ксюшин взгляд, в столице было маловато воды и многовато пёстрого хаоса, но за прошедшие годы Тимофеева и город друг к другу притерпелись. Москва мало-помалу перестала быть чужой вместе с её шумной суетой, путаницей улиц и переулков, летним зноем и зимними морозами. С её людьми, деловитыми и беспокойными, завалившими Управу прошениями, нуждающимися в защите. Где уж тут предаваться унынию…
– У тебя сейчас есть кто-нибудь? – спросила Ксюша, повинуясь порыву.
Ярик усмехнулся и покачал головой.
– Работа у меня есть, Ксюш.
– Трудоголик, – она улыбнулась, сглаживая резковатый тон. – Дай угадаю: отсюда сразу в Управу поедешь?
– Нет, сначала подброшу тебя до дома, – Зарецкий отступил на шаг от парапета и мельком взглянул на часы. – Опционально можно где-нибудь позавтракать.
– А давай, – решила Ксюша. – Чего на дежурство голодным тащиться, правда?
– Ага… Насчёт дежурств предложение в силе, – напомнил Ярик. Говорил он без тревоги в голосе, но, похоже, всё ещё беспокоился.
– Нет уж, – твёрдо сказала Ксюша. – Иначе получится, что я не выдержала.
Она лихо повернулась на каблуках и первой зашагала прочь. Пахнущий свежестью ветерок ласково дышал ей в лицо.
Поверх обычного рабочего беспорядка Старова ждал аккуратно надрезанный конверт. На прилепленной к нему ярко-синей бумажке значилось лаконичное «Полюбуйся». Мишка потянулся было к интригующему посланию, но вовремя вспомнил, что сначала надо уделить внимание коллегам.
– Жаркий нынче денёк, – сообщил Макс под шум разгулявшегося к полудню ливня. – Семь вызовов, и это ещё четыре мы надзору сплавили! Гуляет московская дохлятина.
– Кончится это когда-нибудь? – тоскливо спросила Ксюша, глядя в окно.
– В ближайшие два часа дождь не прекратится, – виновато сказал Андрей, сверившись с телефоном.
Снаружи согласно заворчал гром. Тимофеева вздохнула, сдёрнула с подоконника мокрый зонт и рывком его сложила, окропив всё вокруг холодной дождевой водой.
– Тогда надо ехать домой, – заключила Оксана. – Миш, мы текучку не до конца разобрали, это вам в наследство.
– Ага, – Старов безропотно забрал у неё бумаги. – А здесь как дела? Спокойно всё?
– Без понятия. Шеф где-то бегает, – Ксюша, не скрывая отвращения, набросила на плечи насквозь пропитанный влагой плащик. – Пошли, Макс, подвезу до дома.
– А покурить?
– Потом покуришь, фумигатор.
