Он забрал свои бумаги и вышел из логова, оттерев плечом замешкавшегося приятеля. Мишке ничего не оставалось, кроме как протянуть начальнику выстраданные объяснительные. Написано в них было примерно одно и то же, только для безопасности пришлось прибавить подробностей. Шеф, хмуря брови, пробежал взглядом оба листа и соизволил кивнуть.
– Сойдёт. Передай Ирине, и пошустрее, пока про нас не настрочили очередной памфлет.
Мишка замялся. Нажаловаться, что ли, на Костика? Да ну, и так понятно, что шеф скажет: человек полторы смены оттрубил, переживает, и вообще – где лучший сотрудник магконтроля, а где секретарша, которых Анохина набирает и выгоняет чуть ли не каждый месяц? Проще самому отнести злосчастные бумажки, а тут пока всё как-нибудь устаканится.
– Александр Михайлович, – неуверенно начал Старов. – Давайте я на смену останусь. Ребята устали…
Шеф вопросительно вскинул брови.
– Тебя, кажется, упырь покусал?
– Да я нормально себя чувствую, – горячо возразил Мишка. – Упырь какой-то слабенький был, Андрюха вон тоже уже оклемался…
– Михаил, – Верховский скривился, будто от зубной боли. – Ещё слово – и отправлю на переаттестацию. Упыриный яд слабеньким не бывает. Я, по правде говоря, уверен был, что ты неделю проваляешься с лихорадкой.
– Ну, значит, я крепкий, – неловко хохотнул Старов.
– Нет. Значит, медики надавали вам с Барминым какой-то убойной дряни, купирующей реакцию организма, – брюзгливо заявил шеф. – Сдашь писанину – и брысь домой. На общественном транспорте.
Мишка уныло кивнул и поплёлся, куда послали. После слов начальника ему стало казаться, что голова и впрямь едва заметно гудит. Или не казаться, чёрт его знает… Чувствуя себя бессовестным симулянтом, Старов добрёл сперва до надзора, где местная секретарша охотно забрала у него бумагу и сочувственно пожелала поправляться, а потом поехал в безопасность. На лифте. Хотя обычно спускаться предпочитал по лестнице – просто так, разминки ради.
Вездесущий Викентьев поймал его в коридоре, в паре шагов от приёмной. Старов вежливо притормозил поздороваться и заодно отдать объяснительную; всё равно ведь бумажка рано или поздно ляжет на стол Евгению Валерьевичу.
– Здравствуй, Миш, – Викентьев пожал Старову руку. Им доводилось говорить вот так запросто ещё месяц-другой тому назад, когда Мишка вылавливал вместе с безопасностью шайку нечистых на руку колдунов. Куда только всё делось? – Как самочувствие? Найдёшь минутку поговорить?
– Найду, – осторожно кивнул Мишка.
Вот прицепились все к его самочувствию! Шеф, конечно, предостерегал откровенничать с безопасниками, так про всё подряд болтать и не надо. Тем более ничего таинственного во вчерашней истории нет. Ну, упырь, ну, агрессивный – подумаешь, диво дивное, перед летним-то солнцестоянием… Евгений Валерьевич впустил Мишку в кабинет, жестом указал на кресло у стола и уселся напротив. Заглянувшая в кабинет лаборантка Галочка была немедленно отослана заваривать чай.
– Давай, что там у тебя, – Викентьев взял объяснительную, мельком проглядел и отложил в сторону. – Крепко досталось?
– Не очень. Видите, функционирую, – Мишка, как сумел, простодушно улыбнулся.
– Молодец, – похвалил Евгений Валерьевич. – Упырь – дело такое… Ещё и бешеный, наверное, был?
– Нежить не болеет, – хохотнул Старов. – У неё просто настроение плохое.
– Да-а-а, поди пойми сейчас, кто просто так с катушек слетел, а кто… – безопасник неопределённо пошевелил пальцами. – Этот твой, надеюсь, в пределах стандартных поведенческих циклов?
– Упыри весь год злобные, – Мишка пожал плечами. – А сейчас даже с домовыми аккуратно надо. Все бузят.
– Одиннадцатое сегодня, – задумчиво констатировал Викентьев. – До сих пор до серьёзного вреда не доходило. В последний раз перед самым началом лета случилось, если я верно помню. Странно, да?
– Так день туда, день сюда… Нежить не по календарю с ума сходит.
– Справедливо. У неё другие какие-то резоны, правда?
– Кто его знает, – Старов вздохнул. Он без малого месяц рылся в справочниках, до рези в глазах вглядывался в звёздные карты и донимал научников просьбами снять замеры магического фона, но так ни к чему вменяемому и не пришёл. – Может, беспокоит их что-то. Или в фоне возмущения. Или заставил кто…
– Это твоя догадка? – быстро спросил Викентьев.
– Нет, коллеги… Но это ерунда какая-то, если честно, – признался Мишка. – Я весь архив перерыл – нету таких случаев, чтобы что-нибудь крупнее шишиги человека слушалось.
– Ясно, – рассеянно бросил безопасник. Явилась Галочка с чаем, и он надолго замолк, дожидаясь, пока лаборантка расставит чашки и скроется в своей каморке. Потом вздохнул и, понизив голос, доверительно сообщил: – Я, Миш, против вас ничего не имею. Чего там себе Верховский в голову вбил – это его проблемы. Я работать пытаюсь, а мне только палки в колёса ставят. Вот и задумался тут недельку-другую назад…
Старов нарочито громко хлюпнул чаем. Шефу о разговоре придётся рассказать. Викентьев этого не понимать не может; на что рассчитывает?
