– Муж… – Мэри коварно замялась, все-таки мой муж был ее родным племянником. – Муж… Ты же сама понимаешь… Отношения со временем меняются, нельзя всю жизнь делать ставку на одного человека…
Я захлопнула планшет и быстренько, пока чего не вышло, отшила Мэри:
– А ну-ка убери отсюда свою капиталистическую пропаганду!
И Мэри уехала в Канзас одна, там в гараже с ударной установкой ее ждала Алиса.
Я открыла бутылку воды, Мэри поила собаку с ладони. Алиса пила жадно и от страха поджимала хвост. У Мэри опять сдвинулись брови.
– Ее нужно было напоить еще два часа назад! – сказала она голове. – Откуда такая жестокость?! Вы же не только собаке не дадите воды, вы и человека готовы угробить! Вы даже не понимаете, вы же совсем не понимаете, какие вы невежественные люди!
Голова ковырялась в бумажках и огрызалась лениво:
– Ну и оставались бы в своей Америке. Чего вы сюда прилетели со своей собакой?
– Какая вам разница?! Вы должны просто делать свою работу!
– Указывать еще будете…
– Буду! Кто вас кормит? Вот они, – она показала на любезного папочку и заодно на меня. – Они вас кормят! Эти люди платят налоги!
После этих слов я даже расправила плечи, папочка поправил галстук, а Мэри закрутила дальше:
– Они платят вам зарплату! А вы плюете на людей! Как же вам не стыдно!
– Нам не стыдно, – ответила голова, просматривая заполненные графы. – Вот, представьте себе, нам не стыдно. А если вам у нас не нравится, улетайте прямо сейчас назад в свою Америку. Давайте, летите! Бомбите Иран! А то нашлась тут энергичная! С собакой она нам тут летает!
– А я полечу! – Мэри вытерла шарфиком мокрые руки. – Когда мне захочется! У меня двойное гражданство, я могу жить, где захочу. Это вы не сможете оторваться от своей кормушки! Потому что вы ничего не умеете!
Мы пытались остановить Мэри. Мы ее по спинке хлопали, по плечику гладили, «ч-ч-ч» мы ей шептали, но она разошлась:
– Вы никому не нужны! В нормальной стране вас никто ни за что не возьмет на работу!
– Да что вы говорите! – усмехнулась голова.
– Не возьмет! Я бы ни за что в жизни не взяла на работу таких, как вы! Из-за вас в России вечный кризис! Вы умеете только хамить! Как мне жалко… как мне жалко… – тут она заломила руки и воскликнула сквозь слезы. – Во что вы превратили Россию!
Любезный папочка затеребил карман. Мы понимали: голове нельзя ничего кричать из гуманитарного цикла. Голова обязательно отомстит. Так и вышло. Голова дописала свои писульки, подозрительно прищурилась и говорит:
– А где ксерокопия?
– Какая ксерокопия? – насторожилась Мэри.
– Ксерокопия вашего американского паспорта?
– У меня нет ксерокопии, – Мэри начала задыхаться. – Вот оригинал. Вот перед вами оригинал!
– А мне нужна ксерокопия! – заявила голова.
Мэри взяла Алису на руки и прижала к себе, но ее остановили:
– Нет, нет, нет. Без ксерокопии я багаж не отдам.
– Почему? – Мэри опять, да, опять задала запрещенный вопрос.
– Не положено, – сладко улыбнулась голова.
И тут наивная Мэри предложила:
– Так сделайте ксерокопию.
– А мы тут ксерокопии не делаем! – отыгралась голова. – У нас нет ксерокса.
Любезный папочка протянул ей свою фляжку. Мэри замотала головой, попила воды и села на пол. «Господи! – она повторяла. – О Господи!» Я взяла ее паспорт и опять побежала вокруг терминала в зал, где были стойки туроператоров.
– Пожалуйста, сделайте копию, – я попросила. – Нашей тете плохо. Она только что из Америки.
– Понимаю, понимаю, – ответил менеджер и отксерил паспорт.
Я прискакала за минуту. Голова посмотрела на копию и бросила ее в корзину. Мэри открыла рот, чтобы спросить «поче…», но папочка вовремя ее остановил.
Мы получили собаку. Мы сделали шаг к свободе. Но Мэри снова развернулась, подошла к голове и бухнула на стол бутылку с водой.
– Возьмите, – сказала она голове. – Вдруг кто-то еще попросит у вас водички.
– Ис-с-стеричка, – процедила голова.
– Скунс! – завизжала Мэри.
Мы ее тянули: «Скорее, Мэри, домой!» Я схватила собачий контейнер, папочка вез на телеге пять чемоданов. Мэри обернулась, а голова закричала нам вслед:
– Плевали мы на ваши санкции!
У машины любезный папочка выдохнул, затолкал в багажник все чемоданы и достал свою фляжку, по ощущениям там оставалось еще пару глотков. Мы допили.
– «Скунс!» – я вспомнила и засмеялась.
– А кто поведет? – растерянно спросила Мэри.
Любезный папочка протянул ей ключи.
В пробке Мэри почти не хныкала. Только все время спрашивала: «Это надолго? Кто-нибудь знает, когда это кончится? Где-нибудь можно узнать, когда это все прекратится?»
Ее опять раздражали мелочи. Ее пугали воздушные мосты, закрытые грязным пластиком. «Почему он такой грязный? Его что не моют?» Она задавала глупые вопросы и удивлялась нашей дорожной рекламе. Это можно понять, пробка двигалась медленно, а Мэри истосковалась по кириллице, поэтому читала на каждом щите.
«Городские хищники» – это была фишка спортивного автосалона. Через двадцать метров появились конкуренты – «Всегда найдется хищник покрупнее».
Рядом был веселый щиток: бутылка водки и подпись «Я люблю химию».