– Где мой пятый том Вальтера Скотта? Я помню, что давала его кому-то еще до отъезда, кажется, в 1999 году. Кажется, тебе?
– Нет, нет! Не мне, – отвечал каждый из племянников. – И потом… Мэри, когда это было? Кто ж теперь вспомнит?
– Ищи! – она просила. – Обязательно! Прямо сейчас все бросай и беги искать.
Пять лет каждый отпуск начинался с поисков Вальтера Скотта. Целый год семья жила спокойно, но, как только Мэри приезжала на лето, все кидались искать пятый том. Виноватым себя чувствовал каждый. В этой семейке любой из племянников был очень даже способен хапануть у тетки пятый том и заиграть его с потрохами.
– Ну как же так можно! – Мэри страдала. – Не вернуть книгу! У меня дырка на месте пятого тома. Что мне теперь делать?
На тему Вальтера Скотта Мэри пилила всех ровно месяц, пока была в России, в Америке она про него забывала. И мы спокойно жили до следующего отпуска.
Любезный папочка объяснял этот феномен по-своему.
– Ох, уж эти холостяки! – он говорил мечтательно. – У них совсем другая психология. Свободные люди! Они не привыкли к постоянным компромиссам. Они признают только свой порядок, свои правила. А мы, жертвы семьи, мы все терпим. Теряют наши вещи – терпим, тратят наши деньги – терпим. Занимают наши кресла… – он посмотрел на зятя, который уселся во главу стола на папочкин престол. – А мы терпим. Терпим. А то ведь… и отравить могут.
– Можем, можем, – кивнула наша добренькая мамочка.
Да, Мэри привыкла к своим порядкам. Ее тапочки целый год стояли у двери в прихожей, и по приезде она точно знала, какое движение ногой нужно сделать, чтобы в них попасть. Ее кружки, тарелки и прочая мелочь хранилась на своих местах всю ее жизнь, и ее российский паспорт лежал себе спокойно в папке с документами в письменном столе, в первом ящике, в левом углу. Оставила, потому что в Америке он был не нужен. Кто мог предположить, что без этого паспорта нашу Мэри, нашу русскую тетку Машу, в России назовут иностранкой?
– Хорошо! Теперь я иностранка! – закричала Мэри в пятое окно. – И я требую, чтобы мне сейчас же немедленно показали мою собаку! Где этот склад? Проведите меня туда под конвоем! Я ничего не возьму! Я не сделаю схему и не передам ее в американскую разведку! Я хочу видеть свою собаку! Я хочу убедиться, что с ней все в порядке! А потом будем делать ваши идиотские бумаги!
Кажется, голова плохо слышала. Тирада пролетела в стену. Голова повторила:
– Сначала пропуск.
Мэри всхлипнула:
– Скажите, она хотя бы жива?
Я попросила у папочки фляжку. Мы разделили последний квадратик шоколадки.
– Нервы у нее ни к черту, – папочка сказал. – Что они там с ней сделали?
– Ага, – я начала постукивать каблуками. – А что бы от нее осталось, интересно, если бы она рожала в нашем роддоме?
– Да, – причмокнул папочка, – или послужила годок в нашем стройбате.
Мэри вытирала слезы шарфиком. Она безрассудно умоляла голову из пятого окошка:
– Я только посмотрю на Алису. Проверю, в каком она состоянии. Понимаете, это шелти, она очень умная. Это собака с высоким интеллектом. У нее хрупкая психика. Она как ребенок! А в багажном отсеке холодно. И душно. И тесно. Для нее лететь в таких условиях – травма. Она переживает! Вы понимаете?
Голова выпустила антенки, но они не ловили частоту, на которой рыдала Мэри.
– У нее сердце разорвется! – взвизгнула наша избалованная капитализмом тетка.
И тут любезный папочка не выдержал. Он подошел к стойке пятого окна. Выхватил у Мэри все документы. Секунду подумал и развернулся назад к третьему окну. Его лицо стало таким же каменным, как у головы. Глаза смотрели сквозь предметы, губы вытянулись в тонкую полоску. Он выложил в третье окно посадочный талон, разрешенье на провоз собаки и сказал:
– Э-э-э…
И все. Голова в третьем окне, та самая голова, что час назад направила Мэри в седьмое, начала заполнять бумажку на получение собаки.
Мы ждали молча. Мы не пытались понять, что случилось с головой. Почему нас послали из третьего окошка, прогнали по кругу, а потом вдруг решили принять. Ни меня, ни нашего любезного папочку такие ломаные траектории оформления бумаг не удивляли. Возмущалась только Мэри.
– Да разве можно так обращаться с человеком! – она собрала у окошка митинг. – Какая грубость! Какое наплевательское отношение к своим обязанностям! В «Кеннеди» я получила собаку за десять минут, а в «Домодедово» надо мной издеваются второй час!
– Наверно, что-то случилось, – подсказал кто-то из ближних, – поэтому они и тянут.
– О господи! – Мэри подула себе на лицо. – Алисочка!
– Знаете, как это у нас бывает, – накручивали в очереди, – сначала проворонят, а потом начинают мутить…
– О господи! – стонала Мэри. – О господи! Что они сделали с моей собакой?
Наконец голова протянула бумагу:
– Третий склад. Терминал через улицу.
Мэри кинулась к выходу. Она отмахивалась шарфиком и кричала во все стороны:
– Где третий склад? Как найти третий склад?
Два грузчика в замызганных желтых жилетах показали в разные стороны.
– Ну почему? – закричала на них Мэри. – Почему у вас такая грязная одежда?