Мэри подружилась с соседями. С энтузиазмом отмечала местные праздники, на Хэллоуин нарядилась ведьмой и купила тыкву, на День независимости поднимала американский флаг и даже разрешила к параду машин раскрасить бабочками свой кабриолет. Это было для нее совсем отвязным жестом. В России она слишком бережно относилась к вещам и всегда была очень сдержанной. В Америке она научилась улыбаться во весь рот.
Свою новую жизнь Мэри фотографировала и отсылала родителям отчеты.
Ее отец (деду было за восемьдесят) ежедневно в девять вечера выходил на связь. Она ему рассказывала про смешных американцев, с которыми ей не о чем разговаривать, про Боба, который купил новый «Мустанг» за бешеные деньги, и, конечно, про Алису, как она там попушистела на американских витаминчиках.
– Возвращайся домой, – говорил дед. – Я тут слежу за новостями. У вас там кризис.
– Какой кризис, па? Ты не представляешь, как они пашут! Никаких перекуров, никаких опозданий, работают как лошади. Я бы до сорока не дотянула, если бы мне пришлось так работать. А вечером спортзал. Да ты представляешь, я тоже хожу в спортзал с Бобом.
– Зачем тебе этот Боб? У нас клубника поспела.
Мэри прилетела в отпуск, помолодевшая, в фирменных джинсах, с новыми зубами. Показала племянникам свои бицепсы, надарила шмоток с распродажи и уверяла, что в Америке у нее все ОК.
В дом к Бобу она вписалась легко. И даже оттяпала у него кусок газона, чтобы устроить там огород. Боб никогда не видел овощи на грядке. И не очень верил, что они вырастут.
– Смотри! – Мэри показала семена его любимой кукурузы и положила их в землю.
Каждый день Боб проверял: растет – не растет. Когда кукуруза поднялась, он сделал вокруг нее маленький красный заборчик. А когда созрели початки, он позвал соседей подивиться на чудо.
Дед посмотрел фотоочет с праздника урожая и кинул коммент:
– Капиталисты ненормальные.
Так прошло два года. А на третий и правда грянул кризис. Фирма «Моттис» решила сократить штат. Боба уволили. Он стал безработным американцем при русской работающей жене.
Мэри топталась возле пятого окна. Она уронила на пол документы, наклонилась подобрать, но, наклонившись, уронила шарфик. Ей дали бланк и сказали заполнить. Второпях Мэри его испортила и попросила новый.
– Можно бланк? Можно мне еще бланк? Где взять бланк? – она завертелась.
Бланк ей не дали. Голова поднялась и ушла. Скрылась за серой дверью. У окна собралась очередь, и все пассажиры смотрели как прикованные на эту серую дверь. А что уж у них там было за дверью, никто не знал. Может быть, дыба, а может быть, испанские сапоги.
– Как долго! – Мэри отмахивалась шарфиком. – Господи! Как долго!
Голова вернулась, что-то пережевывая на ходу. Мэри полезла в окошко и почти зарыдала:
– Пожалуйста! Скорее! Мне нужен пропуск на склад! Там моя собака!
Мы с любезным папочкой, как услышали такое, чуть не взвыли от досады.
– Ох, – он хлопнул себя по карману. – Да что ж она творит!
– Да… – я расстегнула пальто. – Расслабилась совсем в своей Америке…
Мэри забыла, а может, и вовсе не знала, что у нас в России никакой голове ни в каком окошке нельзя говорить «пожалуйста» и тем более «скорее». С русского разговорного на русский административный эти слова переводятся так: «пускайте мне кровь, плюйте мне в лицо, унижайте меня, о, да! я согласен быть вашей жертвой».
– Документы, – в окне это сразу поняли.
Бедная Мэри протянула все, что у нее было: и посадочный талон, и ветсправки, и разрешение на провоз, и квитанции об оплате, и свой американский паспорт, и даже фото Алисы.
– А где российский паспорт? – спросила голова.
– Зачем? – побледнела Мэри.
Голова облизнулась:
– Так положено.
– Зачем? – повторила Мэри еще одно запретное слово. – Зачем? У меня американское гражданство! Вот мой паспорт! Рейс из Америки! Собака отправлена в Штатах! Мною лично! У собаки американское разрешение! Я все оплатила! Зачем же вам мой российский паспорт?!
– Так положено, – кайфовала голова.
– Почему?! – закричала Мэри.
Мы с любезным папочкой одновременно застонали. «Почему?» – это был самый запрещенный вопрос. Голова тут же на него среагировала, собрала губы в трубочку и, слегка покачиваясь, блаженно прочмокала:
– Мы не можем пускать на склад иностранцев.
Российский паспорт лежал у Мэри в ее российской квартире. Там она каждый раз останавливалась, когда приезжала в отпуск. Свой первый день на родине Мэри всегда начинала с уборки. Протирала пыль, мыла окна, стирала шторы.
В этой маленькой квартирке хранились все ее вещи и библиотека. Книжные полки занимали всю стену в зале, от пола до полка, в основном это были советские издания русских и зарубежных классиков. Мэри, будучи еще советским преподавателем, выписывала это все, как тогда было принято, и очень берегла все собрания сочинений. Однажды в свой приезд она заметила дырочку на третьей полке и начала припоминать, кому из племянников и в каком году она могла одолжить пятый том Вальтера Скотта. Подозрение падало сразу на всех. Мэри начала обзвон.