— Переходы между комнатами сильно изматывают, — я отложила вилку и печально вздохнула.
Всегда тяжело возвращаться в хорошо забытое прошлое и ворошить прогорклые воспоминания.
— Меня пугает другое, — Костик уставился в окно, избегая смотреть мне в глаза.
Я не торопила племянника, на кухне нас никто не потревожит. И пока он собирался с мыслями, занялась бутербродами.
— Мне кажется, будто я понимаю дом, — наконец-то, промолвил Костик.
Я кивнула, продолжая нарезать колбасу.
— В этой мешанине комнат угадывается структура, — племянник хрустнул пальцами. — Будто все они спаяны невидимой нитью. Словно мы бродим по чужим воспоминаниям.
Я замерла, Костик замолчал, и дождь с новой яростью обрушился на стекло. Племянник и вправду чувствовал дом. Может, стоило его оставить одного? Вдруг дом выведет Костика к моему мужу?
— Больше всего меня интересует, почему дядя смог передать записки, но сам так и не появился? — спросил племянник.
Всего на одно мгновение мне показалось, будто снова стою по щиколотку в воде в затопленной комнате. Правда всегда неприятна, от неё лучше держаться как можно дальше.
— Я не знаю, — опять пришлось соврать.
Я завернула бутерброды в газету с кричащим заголовком: «Маньяк снова вышел на охоту»! А затем достала из шкафчика новую масляную лампу. Стоило её зажечь, как она предупреждающе замигала.
— Я правильно понимаю, — Костик показал на масляную лампу. — Дом подаёт нам сигнал?
Я улыбнулась племяннику и ответила:
— Да. Когда кто-то чужой разгуливает по комнатам или коридору, лампа мигает. Понятия не имею, почему именно так происходит. Я это выяснила опытным путём.
— Наверное, это своего рода ключи, — догадался Костик.
Дружку моего мужа потребовалось намного больше времени, чтобы сообразить насчёт переходов между комнат. Я высоко подняла масляную лампу и через неё взглянула на племянника. Тёмная фигура в огне раскрылась синевато-серебристым сиянием. Порыв ветра резко захлопнул форточку, Костик вздрогнул и потрясённо уставился на меня. Платье кирпичного цвета с длинными рукавами и чёрным пояском сидело на мне идеально. Я заколола волосы, которые спускались ниже плеч, двумя деревянными палочками, а потом улыбнулась племяннику. Впервые он не стал задавать глупых вопросов. Я вынула из кармана платья помятый листок и протянула его Костику.
— Запомни, если вдруг потеряемся, — показала пальцем на крестик. — Мы с тобой сейчас здесь. На вокзал из кухни есть путь через кукурузное поле и рябиновый сад. Из первой комнаты всё время натягивает гарью, а во второй всегда зима.
— Вы же не бросите меня?! — испугался племянник.
— Сам видишь, всякое происходит, когда мы перемещаемся по дому, — я похлопала парня по плечу. — Запомни этот путь и не вздумай соваться в чайную комнату.
— Хорошо, — заверил меня Костик, и мы отправились в путь.
Я выходила из кухни последней, оглянулась, дождь утих, за окном прояснилось. Мужчина с изумрудными глазами с ненавистью смотрел на нас с улицы. Я усмехнулась, он от злости замолотил руками по стеклу.
— До встречи! — прошептала я и захлопнула дверь за нами.
Мы очутились на кукурузном поле, в небе загорался рассвет, а вместе с ним до нас долетел шум лопастей вертолёта. Я инстинктивно пригнула голову и начала продираться сквозь высокие стебли. Следом за мной неотступно следовал племянник.
— Ольга! — крик заставил нас остановиться.
Бывают дни, когда нужно встретиться лицом к лицу со своим прошлым. Племянник собрался выйти из укрытия, но я его остановила и покачала головой, мол, сама с этим разберусь.
— Иди и не сворачивай, дверь прямо на краю поля.
— А вы?! — Костик подозрительно посмотрел на меня.
— Мне нужно самой разобраться с этой комнатой, — усмехнулась я. — Видимо, пришло время. Ступай, тебе нужно торопиться, иначе застрянешь здесь.
Костик побрёл вперёд, я же шумно выдохнула и вышла на открытый участок. Вертолёт дымился, лопасти почти перестали вертеться, воздух, наполненный гарью, душил.
— Ольга! — тёмная фигура направилась прямо ко мне.
Я улыбнулась мужчине, как же давно не видела этих карих глаз. Однажды мы встретились, а потом расстались. Столько времени прошло, что я и забыла, кто был виноват в нашей разлуке.
— Здравствуй, Эдик, — я позволила себя обнять и поцеловать в щёку.
Кукуруза завистливо шепталась за нашими спинами.
— Я так долго искал тебя, — прошептал он, крепко сжимая меня в своих объятьях.
— Прости, у меня было много дел, — соврала я.
— Пообедаем вместе? — робко спросил Эдик, боясь отпустить меня.
Подул ветер, вертолёт поднялся в небо и пролетел над нашими головами, пожар унялся сам собой. Посреди вытоптанной полянки появился стол, накрытый белой скатертью. Эдик подвёл меня к стулу с высокой спинкой и помог сесть. Убедившись, что мне вполне комфортно, он устроился на противоположной стороне.
— Сегодня суп из мидий, — улыбнулся Эдик.
— Уже и забыла, когда пробовала его последний раз, — я взяла ложку и потянулась к тарелке.
— Скоро осень, — Эдик не притронулся к еде, помрачнел, и мы снова оказались в том дне, когда я решила с ним расстаться.
