Спустя годы, мне кажется, что поступила с ним слишком жестоко. Я любила Эдика по-настоящему, дрожала от прикосновений, пропускала удары сердца, но потом жизнь привела меня в совершенно другой городе, где уже поджидал Костя.
— Я хотела бы сказать тебе, что живу счастливо со своим мужем…
— Лжёшь, — Эдик поднялся со своего места и налил мне красного вина в бокал.
Несколько капель сорвались с горлышка бутылки и упали на белоснежную скатерть. Красное пятно расползалось по ткани, подбираясь к моей тарелке. Я взяла бокал и сделала глоток. Терпкое.
— Мои чувства давно остыли, — мой голос задрожал от напряжения.
Где-то вдали послышался гул лопастей вертолёта. Скоро всё начнётся заново, мне надо успеть до его падения.
— Как сильно ты любишь меня? — раньше мне даже в голову не приходило это спрашивать.
Чувства Эдика всегда были понятны для меня. Я по одному выражению лица могло с точностью определить, что его беспокоит в данный момент. Возможно, сейчас не время вести долгую беседу, но мне действительно захотелось узнать правду. Так упорство племянника всё же подействовало, заставив проснуться от вязкого сна.
— Я готов убить ради тебя! — Эдик осушил свой бокал.
По спине поползли мурашки. Я была абсолютно уверена в правдивости его признания. Можно ли всё исправить? Я поднялась из-за стола, медленно приблизилась к нему и обняла за плечи.
— Спасибо, мой дорогой. Когда увидишь Костю, выполни это, пожалуйста.
— Он обидел тебя, — с горечью промолвил Эдик.
Я учуяла запах крови, рана на его груди опять раскрылась, где-то там в кукурузе до сих пор валялся нож. В тот роковой вечер, когда Эдик отыскал меня в чужом городе и заявился в дом, я впервые увидела безумие своего мужа. Они кричали друг на друга, а потом Костя схватил нож. Дверь в коридоре распахнулась, и я попыталась спасти Эдика. Получилось ли это у меня? Не знаю.
— Мне пора идти, — я поцеловала Эдика в щёку и скрылась в кукурузе.
Он бросился следом, выкрикивая моё имя, через мгновение вертолёт упал посреди поля и вспыхнуло пламя. Я добежала до спасительной двери и замерла, никаких следов племянника.
— Пожалуйста, только не это! — воскликнула в сердцах и развернулась в другую сторону.
Огонь почти сожрал сухие стебли кукурузы, я прикрывала лицо руками, чтобы искры не обожгли кожу. Ещё секунда, и здесь разверзнется ад. Ослепительно белая дверь возникла словно из ниоткуда. Я схватилась за ручку и вскрикнула, та успела накалиться и обожгла ладонь. Пришлось оттянуть рукав платья на пальцы, а потом уж открыть путь к спасению. Я ввалилась в комнату, кашляя от гари и пепла. В нос ударил чуть солоноватый воздух, а потом послышался звон колокольчиков. Я протёрла слезящиеся глаза и увидела старуху в застиранном белом платье до самых щиколоток. Она приветливо улыбнулась беззубым ртом и прошамкала:
— Добро пожаловать на чаепитие!
Племянник сидел на стуле, его руки были просунуты сквозь прутья высокой спинки и связаны бечёвкой. На столе стоял чайный сервиз, над заварочным чайником поднимался пар. Старуха грубо схватила меня за волосы и потащила к столу.
— Как давно ты не заглядывала ко мне в гости, — она чуть не визжала от неуёмной радости.
Костик с ужасом взглянул на меня, под правым глазом племянника виднелся синяк, а нижняя губа припухла и кровоточила. Старуха усадила меня на стул с высокой спинкой, а потом придвинула чашку на блюдце с отколотым краем.
— Пей! — приказала она.
Я выдавила из себя улыбку и взяла двумя пальчиками за дужку чашки, приподняла её и поднесла к губам.
— Сегодня чудесный день, — старуха радостно потёрла ладони.
— Как себя чувствуете, бабуля? — заискивающе поинтересовалась я.
— Всех вас переживу, — огрызнулась старуха и уселась на своё место. — Как дела у моего внука?
— Он много работает, — закивала я головой, незаметно опрокинув чашку и избавившись от мутной жидкости, дурнопахнущей керосином. — Опять не смог вырваться и навестить тебя, бабуля.
— Костя такой молодец! — вздохнула старуха, повернулась к парню и завизжала: — Пей! Я же тебе весь день говорю, пей!
Племянник дёрнул руками и показал, что не может дотянуть до кружки.
— Какая нынче молодёжь невоспитанная прошла, — процедила сквозь зубы старуха и поднялась со своего места.
Я опять кивнула, мол, всё так и есть, искоса поглядывая на неё. Старуха вразвалочку направилась в соседнюю комнату. Я быстро соскочила со стула и метнулась к Костику, бечёвка врезалась в кожу. Тугие узлы с трудом поддавались мне. Я наклонилась и вцепилась в один из них зубами.
— Она возвращается, — испуганно прошептал племянник.
Я быстро воротилась на своё место и схватила чашку, будто и не отпускала её. Старуха держала в руках длинную, деревянную линейку и злобно щерилась, глядя на Костика. Тот опустил голову, понимая, что наказание неминуемо. Послышался свист рассекаемого воздуха, а потом вскрик племянника.
— Пей! Пей! Пей! — не унималась старуха, колотя Костика.
