Маркъ почувствовалъ, что положеніе его становится очень опаснымъ. Миньо началъ уже собирать свои вещи съ отчаянною ршимостью, увренный, что и онъ будетъ унесемъ въ общемъ крушеніи вмст со своимъ начальникомъ, на сторону котораго онъ перешелъ. Мадемуазель Рузеръ не скрывала своего торжества и побдоносно выступала во глав своихъ ученицъ, направляясь съ ними въ часовню Капуциновъ. Отецъ еодосій и даже самъ кюрэ Кандьё въ церкви св. Мартина говорили о близкомъ возмездіи всмъ безбожникамъ; подъ этимъ подразумвалось, что священныя картины будутъ снова повшены въ школ. Къ довершенію несчастья, Маркъ, встртивъ Дарраса, почувствовалъ съ его стороны сильное охлажденіе: очевидно, и этотъ человкъ покинулъ его, боясь потерять даже то республиканское меньшинство, которое поддерживало его въ муниципальномъ совт.
— Что длать, мой милый! Вы зашли слишкомъ далеко, и въ настоящую минуту мы не можемъ слдовать за вами. Негодяй Филисъ такъ и слдитъ за мною, и я рискую провалиться вмст съ вами, что вовсе нежелательно.
Маркъ въ отчаяніи бросился за совтомъ къ Сальвану. Онъ представлялъ послднее убжище, гд Маркъ еще надялся найти врную поддержку. Онъ засталъ Сальвана мрачнымъ, озабоченнымъ, почти недружелюбнымъ.
— Плохи дла, мой другъ! Де-Баразеръ молчитъ и, видимо, настроенъ не въ вашу пользу; я опасаюсь, что онъ пожертвуетъ вами, видя, какъ со всхъ сторонъ противъ васъ ведется форменная атака… бытъ можетъ, вы все-таки поторопились.
Маркъ почувствовалъ осужденіе своихъ дйствій даже со стороны этого врнаго друга и воскликнулъ въ отчаяніи:
— И вы… и вы, мой дорогой учитель!
Но Сальванъ въ волненіи взялъ его за об руки.
— Нтъ… нтъ, мой другъ, не сомнвайтесь во мн! Я всею душою на вашей сторон и готовъ защищать васъ всми силами. Но вы не подозрваете, какія трудности возникли изъ вашего простого и вполн логичнаго поступка. Наша нормальная школа считается въ настоящее время главнымъ источникомъ зла; ее называютъ очагомъ неврія. Даже ректоръ, спокойный и уравновшенный Форбъ, видимо волнуется, опасаясь, какъ бы его мирное существованіе не было нарушено… Де-Баразеръ — очень ловкій человкъ, но справится-ли онъ съ настоящимъ опаснымъ кризисомъ? Вотъ вопросъ!
— Что же длать?
— Ничего. Выжидайте. Будьте мужественны и тверды, повторяю вамъ. А пока обнимите меня, и будемъ уповать на торжество истины и справедливости.
Прошло еще два мсяца, въ продолженіе которыхъ Маркъ выказалъ чудеса мужества и стойкости въ отвтъ на вс т оскорбленія, которыми его осыпали со всхъ сторонъ. Онъ старался не замчать той грязи, которою забрасывали порогъ его двери. Онъ продолжалъ заниматься своимъ классомъ, проявляя обычную веселость и бодрый подъемъ духа, и съ поразительнымъ благородствомъ исполнялъ свою ежедневную задачу, обучая словомъ и дломъ ввренныхъ его попеченіямъ ребятъ; онъ старался вселить въ нихъ любовь къ труду, къ истин и справедливости.
На вс оскорбленія и всю грязь, которыми осыпали Марка его сограждане, онъ отвчалъ тмъ, что любовно и заботливо относился къ ихъ дтямъ. Онъ всми силами стремился воспитать дтей въ лучшихъ чувствахъ, чмъ т, которыя выказывали ихъ отцы; онъ сялъ лучшее будущее на нив, испорченной злобнымъ невжествомъ. Окруженный любознательнымъ міромъ дтскихъ пробуждающихся умовъ, Маркъ проникался ихъ свжестью, ихъ чистотою и ихъ стремленіемъ познать вс тайны природы, которая манила ихъ пробуждающуюся жажду истины; Маркъ усердно работалъ, увренный, что каждый его шагъ на почв научныхъ изслдованій подготовляетъ этихъ дтей для лучшей, совершенной жизни, когда люди будутъ настолько умны, что проникнутся чувствомъ братской дружбы и любви, посл того, какъ покорятъ себ силы природы знаніемъ и трудомъ. Всю эту толпу ребятъ надо было ежедневно спасать отъ позорнаго вліянія лжи и коварства, и это сознаніе придавало ему бодрость и силу. Онъ ждалъ со спокойною улыбкою на мужественномъ лиц того удара, который долженъ его сразить, и каждый вечеръ ложился спать, радостный и довольный, что исполнилъ въ тотъ день свой долгъ.
Однажды утромъ «Маленькій Бомонецъ» объявилъ съ торжествующимъ восторгомъ, что отставка «отравителя», какъ звали Марка, подписана. Наканун Маркъ узналъ, что графъ Сангльбефъ еще разъ побывалъ въ префектур, и въ немъ угасла послдняя надежда; онъ понялъ, что участь его ршена. Вечеромъ того дня онъ скорблъ душою. Покончивъ съ занятіями въ класс и распустивъ всю веселую ватагу мальчиковъ, которымъ онъ говорилъ о лучшемъ будущемъ, Маркъ поддался горькому отчаянію. Онъ думалъ о своемъ созидательномъ труд, которому внезапно будетъ положенъ конецъ, обо всхъ дорогихъ дтяхъ, которымъ онъ, быть можетъ, далъ послдній урокъ. Ихъ отнимутъ у него и передадутъ въ руки какого-нибудь человка, по невднію способнаго испортить ихъ характеръ и затемнить ихъ умъ; всему, что было ему дорого въ жизни, грозитъ полное разрушеніе. Онъ легъ спать въ таколъ мрачномъ настроеніи, что Женевьева спросила его съ участіемъ:
— Ты страдаешь, мой дорогой другъ?
