Три дня спустя Маркъ узналъ, что графъ Гекторъ де-Сангльбефъ, депутатъ католической партіи, постилъ префекта Энбиза съ весьма опредленною цлью. Ему, вроятно, былъ доподлинно извстенъ докладъ Морезена; весьма вроятно, что онъ самъ, при помощи отца Крабо, работалъ надъ его составленіемъ, съ цлью добиться смщенія Марка. Энбизъ, у котораго было одно желаніе — жить въ мир со всми, и который постоянно твердилъ своимъ подчиненнымъ: «ради Бога, избгайте скандаловъ», былъ весьма непріятно пораженъ жалобою графа, предвидя, что изъ этого дла могутъ возникнуть серьезныя непріятности. Сердцемъ онъ склонялся на просьбу Сангльбефа, но, съ другой стороны, онъ понималъ, что открыто примкнуть къ реакціи для него небезопасно. Поэтому онъ уклонился отъ какого бы то ни было ршенія, объяснивъ пылкому зятю барона Натана, что оно зависитъ не отъ него одного: по закону, онъ не могъ смстить учителя, не получивъ точныхъ указаній отъ инспектора академіи Де-Баразера. Таковы были гарантіи извстной независимости, которою пользовался институтъ преподавателей. Энбизъ направилъ графа къ инспектору, и онъ сейчасъ же былъ принятъ имъ, въ его кабинет, въ зданіи префектуры. Де-Баразеръ, бывшій профессоръ и очень тонкій и осторожный дипломатъ, внимательно выслушалъ сообщеніе графа. Это былъ убжденный республиканецъ изъ прежней великой стаи, и для него свтская школа являлась краеугольнымъ камнемъ всякой просвщенной республики. Онъ ненавидлъ конгрегаціонныя школы и всми силами стремился къ ихъ уничтоженію. Но многолтній опытъ доказалъ ему опасность быстрыхъ, ршительныхъ дйствій; онъ составилъ себ тайный планъ и упорно работалъ надъ его осуществленіемъ; но ярые республиканцы, не понимая его намреній, считали его за слабаго и нершительнаго человка. Его мягкій, созерцательный характеръ и скрытое упорство много помогали ему настойчиво выдерживать извстное, принятое имъ, направленіе. Про него говорили, что онъ одержалъ много цнныхъ побдъ, которыхъ добивался долгими годами упорнаго труда, скрытыми, но непрерывными усиліями.
Съ первыхъ же словъ, которыя ему сказалъ графъ Сангльбефъ, Де-Баразеръ, повидимому, отрицательно отнесся къ поступку Марка, высказавъ, что это была ненужная манифестація, хотя замтилъ, что законъ не принуждалъ учителя имть въ школ предметы религіознаго обученія. «Это просто вошло въ обычай», — сказалъ онъ и слегка намекнулъ, что самъ онъ не вполн сочувствуетъ такому обычаю. Затмъ, когда Санглъбефъ увлекся и громкимъ голосомъ сталъ обвинять Марка въ томъ, что онъ — безбожникъ, который возмутилъ всхъ жителей Мальбуа своимъ поведеніемъ, инспекторъ общалъ ему тщательно разсмотрть это дло, какъ оно того заслуживало. «Разв вы не получили донесенія отъ своего подчиненнаго Морезена? — спросилъ его Сангльбефъ. — И разв это донесеніе не указываетъ на страшное зло и на ту пагубную деморализацію, которую учитель распространяетъ своимъ возмутительнымъ поведеніемъ? Для пресченія зла необходимо сейчасъ же удалить преподавателя, — это единственное врное средство». Де-Баразеръ прикинулся очень удивленнымъ. «Какое донесеніе? Ахъ, да, обычный рапортъ за три семестра! Какъ же о немъ узнали другіе? Вдь такіе рапорты являются лишь матеріаломъ для главнаго инспектора, и онъ обязанъ всегда самъ убдиться, насколько они отвчаютъ дйствительности». Онъ распростился съ графомъ, еще разъ общая ему серьезно заняться этимъ дломъ.
Прошелъ мсяцъ. Маркъ ожидалъ ежедневно, что его призовутъ въ префектуру, но никакой бумаги оттуда не было получено. Вроятно, Де-Баразеръ, согласно обычной тактик, старался выиграть время, дождаться, пока страсти успокоятся, а потому не давалъ хода этому длу. Въ душ онъ готовъ былъ поддержать Марка, о чемъ и намекалъ Сальванъ своему другу; но онъ не желалъ, чтобы дло дошло до скандала, и чтобы ему пришлось дйствительно проявить свою власти; въ такомъ случа онъ едва ли пощадилъ бы Марка, а принесъ бы его въ жертву, разъ счелъ бы такой поступокъ необходимымъ для поддержанія своей борьбы противъ конгрегаціонныхъ школъ. Онъ никогда не увлекался геройскими поступками яраго революціоннаго характера. Хуже всего было то, что обстоятельства складывались очень неблагопріятно. Подъ давленіемъ извстнаго всмъ лица «Маленькій Бомонецъ» обрушился на Марка и началъ противъ него травлю. Сперва появились коротенькія, сжатыя замтки: «Въ сосднемъ городк происходили возмутительныя вещи; если понадобится, газета выскажется боле опредленно». Затмъ было упомянуто имя учителя Фромана, и открыта цлая рубрика, посвященная его дятельности, подъ названіемъ: «Скандалъ въ Мальбуа»; тамъ сообщались всевозможныя сплетни, разговоры съ родителями, которые обвиняли учителя въ самыхъ возмутительныхъ поступкахъ. Горожане начали увлекаться этими сплетнями; добрые братья и капуцины раздували неудовольствія, и не было такой ханжи, которая втихомолку не крестилась бы, проходя мимо свтской школы, гд происходили такія ужасныя кощунства.
