Маркъ не чувствовалъ особеннаго нерасположенія къ мадемуазель Рузеръ; онъ разошелся съ нею, главнымъ образомъ, вслдствіе ея недостойнаго поведенія во время процесса Симона. Онъ не могъ забыть ея наглыхъ извтовъ, которыми она осыпала невиновнаго, обвиняя его въ томъ, что онъ внушалъ дтямъ безнравственныя и антипатріотическія понятія. Со времени своего учительства въ Мальбуа Маркъ находился съ нею въ оффиціально холодныхъ отношеніяхъ, исполняя лишь требованія вжливости. Посл того, какъ положеніе Марка понемногу упрочилось, и она уже не могла разсчитывать на скорое его смщеніе, мадемуазель Рузеръ нсколько разъ длала попытки къ сближенію, такъ какъ находила, что не мшаетъ заручиться расположеніемъ человка вліятельнаго, хотя онъ и придерживался другого образа мыслей. Она старалась заискивать въ Женевьев, всячески ей угождала; но Женевьева не поддавалась на ея заискиванія, вполн раздляя предубжденія мужа противъ этой личности.
— Однимъ словомъ, я предостерегаю васъ, господинъ Фроманъ, — сказалъ Мнньо. — Будьте осторожны. Еслибы я послушалъ ее, то двадцать разъ предалъ бы васъ. Она постоянно меня выспрашивала и говорила, что я глупъ и не умю взяться за дло… Вы были всегда такъ добры ко мн, и я признаюсь вамъ, что вы меня спасли отъ большого зла; личности, подобныя мадемуазель Рузеръ, легко втягиваютъ человка въ бду, обольщая всевозможными благами. Разъ я осмлился заговорить съ вами объ этомъ, то позвольте мн быть до конца откровеннымъ и дать вамъ совтъ: будьте добры предупредить госпожу Фроманъ.
— Предупредить? Въ чемъ?
— Я давно уже замчаю, какъ мадемуазель Рузеръ увивается вокругъ вашей жены. Только и слышишь, что «дорогая госпожа Фроманъ!» Улыбки, ласки, всевозможныя услуги; на вашемъ мст я бы не допустилъ этого.
Mapкъ удивился и пытался повернутъ все въ шутку.
— О! мн нечего бояться за жену! Она предупреждена. Если она разговариваетъ съ мадемуазель Рузеръ, то только потому, что нельзя же быть съ нею невжливою: все-таки она наша сосдка и занимается тмъ же дломъ, что и я.
Миньо ничего не отвтилъ, а только покачалъ головою, не желая высказаться вполн опредленно; онъ присмотрлся къ семь Фромановъ и догадывался о той скрытой драм, которая постепенно разыгрывалась между супругами. Маркъ тоже замолчалъ; имъ овладло безпокойное чувство надвигающейся бды, неминуемой борьбы между нимъ и Женевьевой, а такія мысли всегда вызывали въ немъ полный упадокъ духа.
Вскор началось нападеніе со стороны конгрегаціи, котораго Маркъ ожидалъ посл своего свиданія съ Сальваномъ. Враждебныя дйствія были открыты донесеніемъ Морезена, въ которомъ тотъ не жаллъ красокъ для изображенія ужаснаго поступка Марка — снятія картинъ духовнаго содержанія, и распространялся о протест родителей противъ такой религіозной нетерпимости. Въ доклад говорилось о заявленіи Савена, Долуара, Бонгара, которые открыто высказали учителю свое неудовольствіе. Такой фактъ получалъ очень серьезное значеніе въ небольшомъ городишк съ клерикальнымъ большинствомъ, гд свтская школа и безъ того занимала очень шаткое положеніе; въ конц доклада Морезенъ высказывался за смну преподавателя, яраго сектанта, какъ онъ его называлъ, позорившаго то учебное заведеніе, изъ котораго вышелъ. Множество мелкихъ фактовъ дополняли обвиненіе; вс они были собраны при помощи шпіонства мадемуазель Рузеръ; ставились въ примръ ея ученицы, столь послушныя, набожныя, постоянно посщавшія церковь, и порицались ученики Марка, грубые шалуны, не признающіе ничего святого.
