При выход изъ церкви случился, однако, скандалъ. Среди толпы находился Феру, учитель деревни Морё, разстроенный и взвинченный, одтый въ старый, рваный сюртукъ. Онъ дошелъ до крайнихъ предловъ нищенства; ему ужъ не отпускали въ долгъ даже шести фунтовъ хлба, которые были ему необходимы для пропитанія семьи; жена его надрывалась отъ работы, а двочки постоянно хворали отъ голода. Его сто франковъ жалованья отбирали за долги, которые возрастали съ каждымъ мсяцемъ, а дополнительное жалованье секретаря у него постоянно грозили отнять. Его вчная нужда вызывала презрніе къ нему со стороны крестьянъ, жившихъ въ довольств; презирая его, они презирали и науку, которая не могла прокормить того, кто являлся ея представителемъ. Феру, единственный интеллигентный піонеръ культуры, впадалъ все въ большее и большее отчаяніе; онъ, образованный, нуждался въ куск хлба, а невжественные представители застоя были сыты по горло; такая несправедливость сводила его съ ума, и онъ готовъ былъ обрушить на нихъ свои гнвъ и стереть ихъ съ лица земли.
Среди публики находился Салеръ, мэръ деревни Море, въ новомъ, съ иголочки, сюртук; онъ явился сюда, желая угодить аббату Коньясу, такъ какъ чувствовалъ, что фонды послдняго значительно повысились. Жители Море теперь примирились съ аббатомъ, хотя онъ постоянно ихъ бранилъ за то, что они не пригласятъ къ себ собственнаго кюрэ, а заставляютъ его здить къ нимъ за четыре километра для церковныхъ требъ. Уваженіе сельчанъ перешло съ учителя, вчно грязнаго, бдно одтаго, погрязшаго въ долгахъ, на упитаннаго и обезпеченнаго аббата, который извлекалъ выгоды изъ каждой свадьбы, крестинъ и похоронъ. Въ этой неравной борьб учитель былъ совершенію безсиленъ, и потому раздраженіе его возрастало, доходя до полнаго отчаянія.
— А, господинъ Салеръ! — воскликнулъ Феру. — И вы пожаловали на это зрлище? Какъ вамъ не стыдно играть въ руку клерикаламъ!
Салеръ, который въ душ не сочувствовалъ аббатамъ, все же обидлся на восклицаніе учителя. Онъ увидлъ въ этомъ оскорбленіе своего буржуазнаго достоинства, какъ бывшаго торговца скотомъ, жившаго на ренту съ капитала; онъ гордился тмъ, что недавно выкрасилъ свой домъ масляной краской. Онъ обозлился и рзко отвтилъ:
— Ужъ лучше бы вы молчали, господинъ Феру. Стыдно тому, кто не уметъ устроить свою жизнь и вчно нуждается!
Феру собирался отвтить, возмущенный такими подлыми взглядами, на которые постоянно наталкивался. Но въ эту минуту онъ увидлъ Жофра, и гнвъ его принялъ другое направленіе.
— А, товарищъ! И вы здсь? Прекрасное занятіе для просвтителя слабыхъ и угнетенныхъ! Разв вы позабыли, что всякій выигрышъ аббата является проигрышемъ для учителя?
Жофръ, жившій на ренту и вполн довольный своею судьбою, отнесся къ товарищу съ жестокою ироніею.
— Бдный другъ, прежде чмъ судить другихъ, постарайтесь, чтобы у вашихъ дтей было, чмъ починить рубашки.
Феру потемнлъ отъ злости; онъ замахалъ своими длинными руками и прокричалъ:
— Мерзавцы! Іезуиты! Радуйтесь, веселитесь, обманывая народъ и совершая свои гнусныя продлки! Постарайтесь еще больше поглуптъ и потерять всякое достоинство.
Около него собралась толпа; раздались крики, угрозы, свистки; ему грозили серьезныя непріятности; но Салеръ, не желая, чтобы объ его общин прошла дурная слава, поспшилъ взять Феру подъ руку и увести его отъ взбшенной толпы.
На другой день объ этомъ событіи разсказывали съ большими прикрасами. «Маленькій Бомонецъ» сочинилъ цлую исторію о томъ, что учитель плевалъ на знамя въ ту минуту, когда уважаемый аббатъ Коньясъ благословлялъ преклонившую колни благоговйную толпу. Въ слдующемъ номер сообщалось за достоврное, что Феру будетъ лишенъ мста. Если это дйствительно должно было случиться, то Феру предстояло отбываніе воинской повинности, потому что онъ еще не прослужилъ того узаконеннаго числа лтъ, которое освобождало его отъ военной службы. Что станется съ его женою и двочками, пока онъ будетъ отбывать свой срокъ? Несчастнымъ останется одинъ исходъ — умереть съ голода.
Когда Маркъ узналъ объ этомъ событіи, то поспшилъ въ Бомонъ, чтобы повидать Сальвана. На этотъ разъ «Маленькій Бомонецъ» не совралъ: отставка Феру была подписана. Де-Баразеръ не хотлъ и слышать о снисхожденіи. Когда Маркъ началъ умолятъ своего друга сдлать еще попытку, Сальванъ сказалъ съ грустью въ голос:
— Нтъ, нтъ, это безполезно: я ничего не добьюсь. Де-Баразеръ не можетъ иначе поступить; по крайней мр, онъ въ этомъ убжденъ; его политика оппортунизма нашла теперь жертву, и отставка Феру поможетъ ему выпутаться изъ затрудненіи. Не жалуйтесь. Удаляя Феру, онъ спасаетъ васъ.
Маркъ съ болью въ душ высказалъ все свое горе по поводу такого ршенія.
— Вы въ этомъ не виноваты, мой другъ. Де-Баразеръ броситъ клерикаламъ жертву, которой они требуютъ, и сохранитъ хорошаго работника. Такой выходъ вполн благоразуменъ… Ахъ, сколько нужно слезъ и крови, чтобы добиться самаго незначительнаго прогресса, и сколько труповъ должны лечь въ траншею, пока очередъ дойдетъ до побдоносныхъ героевъ!
