— Помните, господинъ Фроманъ, сколько вамъ изъ-за меня было хлопотъ! Я не могъ сидть смирно, и бывали дни, когда я весь классъ подымалъ на ноги. Къ счастью, Шарль былъ немножко посмирне.
— Ну, и я не отставалъ отъ тебя, — со смхомъ замтилъ Шарль: — я не хотлъ прослыть мокрой курицей, — и за мной водились гршки.
Августъ добавилъ:
— Что тутъ толковать! Мы должны признаться, что оба были шалуны и лнтяи и теперь просимъ у васъ, господинъ Фроманъ, отъ всей души прощенія. Что касается меня, то я нахожу, что вы правы: если у Жюля есть способности, пускай учится. Чортъ возьми, надо же и намъ раскошелиться ради прогресса!
Эти слова доставили Марку большое удовольствіе, и онъ пока удовольствовался достигнутыми результатами, отложивъ окончательное ршеніе вопроса до боле благопріятнаго времеиа. Маркъ не терялъ надежды уговорить родителей. Онъ обратился къ Августу и разсказалъ ему, что встртилъ недавно его невсту, Анжель Бонгаръ, и что эта особа, повидимому, очень ршительнаго характера и пробьетъ себ дорогу въ жизни. Молодой человкъ былъ польщенъ замчаніемъ своего бывшаго учителя, и Маркъ ршилъ разспросить его о томъ, что составляло главный интересъ въ данную минуту, — о дл Симона.
— Я видлъ также Фердинанда Бонгара, брата Анжель, который женатъ на вашей сестр Люсиль, — помните, какъ онъ ходилъ въ школу…
Оба брата разразились громкимъ смхомъ.
— О, Фердинандъ, — у него была крпкая башка!
— Ну, такъ вотъ, этотъ Фердинандъ разсказалъ мн, когда разговоръ коснулся дла Симона, что евреи дали ему пять милліоновъ, и что эти деньги гд-то зарыты, и ждутъ прізда Симона; вмсто него на каторгу хотятъ сослать одного изъ братьевъ христіанской общины.
Услышавъ эти слова, госпожа Долуаръ внезапно сдлалась очень серьезной и вся точно застыла отъ неудовольствія. Даже самъ Долуаръ, еще до сихъ поръ здоровый и крпкій мужчина, хотя и съ сдиною въ блокурыхъ волосахъ, съ досадой махнулъ рукой и проговорилъ сквозь зубы:
— Это все такія дла, о которыхъ лучше не говорить; такъ думаетъ моя жена, я я вполн съ нею согласенъ.
Но сынъ его Огюстъ воскликнулъ, смясь:
— Какъ же, и я знаю про эту исторію о скрытомъ сокровищ: объ этомъ писали въ «Маленькомъ Бомонц». Меня вовсе не удивляетъ, если Фердинандъ поврилъ этой сказк. Пять милліоновъ, зарытыхъ въ земл! Выдумаютъ же такой вздоръ!
Отцу не понравилось такое замчаніе сына, и онъ сказалъ:
— А почему вздоръ?!. Ты еще не знаешь жизни, мой другъ. Эти жиды способны на все. Въ полку я знавалъ ефрейтора, который служилъ у еврейскаго банкира. Такъ вотъ онъ разсказывалъ, что самъ видлъ, какъ онъ каждую субботу отправлялъ въ Германію цлые бочонки золота, все золото Франціи… Насъ продали жиды, — въ этомъ нтъ сомннія.
— Полно, папа! — перебилъ его Августъ съ довольно непочтительнымъ смхомъ, — брось ты эти исторіи про твой полкъ. Я самъ живалъ въ казармахъ и знаю, что это за штука! Вотъ ты самъ увидишь, Шарль, когда поступишь на службу.
Августъ недавно еще отбывалъ воинскую повинность, а Шарль долженъ былъ поступить въ солдаты въ этомъ году.
— Вы понимаете, — продолжалъ онъ, — что я не могъ поврить глупой сказк о милліонахъ, зарытыхъ подъ деревомъ, за которыми отправятся въ одну прекрасную лунную ночь…. Но все-жъ-таки я того мннія, что лучше оставить Симона тамъ, гд онъ находится, не безпокоя людей разсказами о его невинности.
Маркъ не ожидалъ такого вывода: онъ радовался, что его ученикъ разсуждаетъ довольно разумно, и потому особенно опечалился, услыхавъ заключительныя слова.
— Почему вы такъ думаете? — спросилъ онъ. — Если онъ пострадалъ невинно, какія мученія онъ долженъ выносить! Мы ничмъ никогда не можемъ возмстить ему т страданія, которыя онъ вынесъ изъ-за судебной ошибки.
— Ну, его невинность подлежитъ большому сомннію. Чмъ больше я читаю объ этомъ дл, тмъ больше у меня все путается въ голов.
— Это потому, что вы читаете ложныя сообщенія. Вдь теперь доказано, что пропись принадлежала школ братьевъ. Оторванный кусокъ, найденный у отца Филибена, является лучшимъ доказательствомъ; ошибка экспертовъ вполн очевидна, и, кром того, подпись сдлана рукою брата Горгія.
— Гд же мн все это знать?! Не могу же я читать все, что печатается! Я уже говорилъ вамъ: чмъ больше мн объясняютъ это дло, тмъ меньше я понимаю. А такъ какъ судьи когда-то ршили, что пропись принадлежала Симону, то надо полагать, что она дйствительно была у него.
Онъ не хотлъ отказаться отъ своего убжденія, несмотря на вс усилія Марка доказать ему противное; Маркъ былъ въ отчаяніи, что молодой человкъ не хотлъ открыть свою душу для воспринятія истины. Наконецъ госпожа Долуаръ положила конецъ этому спору, замтивъ:
— Теперь довольно. Простите, господинъ Фроманъ, если я, изъ осторожности, прекращу этотъ разговоръ. Вы, конечно, можете поступать, какъ вамъ угодно, — это ваше дло; но мы — бдные люди: намъ лучше не мшаться въ то, что насъ не касается.
— Но еслибы одного изъ вашихъ сыновей осудили несправедливо, вы бы наврное возмутились и не сказали, что это дло васъ не касается? — пробовалъ урезонить ее Маркъ.
