Но такіе факты представляли собою лишь предсмертныя судороги умиравшаго режима; Мальбуа перешелъ совершенно во власть иного направленія, когда-то всми презираемаго; теперь во всемъ муниципальномъ управленіи не было ни одного члена-реакціонера, Давно прошло то время, когда мэръ Даррасъ жаловался, что у него нтъ приверженцевъ, что республиканская партія въ постоянномъ меньшинств; не только его соперникъ Филисъ уже покоился на кладбищ, до и самъ мэръ Даррасъ, когда-то измнившій правому длу, отошелъ въ вчность, оставляя по себ память, какъ о человк совершенно неустойчивомъ и лицемріюмъ. Мсто его было теперь занято человкомъ высокаго ума и рдкой энергіи, — Леономъ Савенъ, младшимъ братомъ двухъ близнецовъ — Ахилла и Филиппа. Женившись на простой крестьянк, Розаліи Боненъ, онъ принялся за устройство образцовой фермы, которая вызвала цлый переворотъ въ земледльческомъ хозяйств края, повысивъ доходность земли. Ему едва минуло сорокъ лтъ, но вліяніе его среди мстныхъ жителей было громадно; немного упрямый, онъ соглашался лишь на т мры, которыя приносили несомннную пользу населенію. Занявъ постъ мэра, онъ очутился во глав партіи, ршившей создать публичное торжество для отданія чести Симону, чтобы хотя отчасти возмстить зло, причиненное ему общественною несправедливостью; мысль эта, до сихъ поръ не приведенная въ исполненіе, теперь воскресла съ новою силою. Нсколько разъ уже обращались за совтомъ къ Марку, и, посщая изрдка Мальбуа, онъ всегда встрчалъ тамъ людей, которые говорили съ нимъ объ этомъ проект. Особенно взволновала его одна встрча съ Адріеномъ Долуаръ, сыномъ каменщика Августа Долуаръ и Анжели Бонгаръ, дочери крестьянина. Онъ прекрасно окончилъ курсъ въ школ Жули и сдлался очень извстнымъ и знающимъ архитекторомъ. Ему еще не было двадцати восьми лтъ, когда онъ былъ выбранъ въ члены муниципальнаго совта; самый младшій среди всхъ своихъ товарищей-членовъ, онъ отличался смлымъ полетомъ мысли, оставаясь, однако, строгимъ практикомъ.
— А, дорогой господинъ Фроманъ! Какъ я радъ васъ встртить! — воскликнулъ онъ. — Я собирался отправиться на-дняхъ къ вамъ въ Жонвиль, чтобы переговорить съ вами объ одномъ дл.
Онъ стоялъ передъ Маркомъ въ почтительной поз, снявъ шляпу; вся молодежь обожала Марка, какъ заслуженнаго патріарха. одного изъ неподкупныхъ поборниковъ истины, славнаго героя прошлаго. Самъ Адріенъ учился у него, будучи ребенкомъ.
— Чмъ могу служить вамъ, мой дорогой другъ? — спросилъ Маркъ, всегда довольный и счастливый, когда ему приходилось встрчать своихъ бывшихъ учениковъ.
— Правда ли, что семья Симона скоро вернется въ Мальбуа? Говорятъ, что Симонъ и Давидъ ршили покинуть Риренеи и вернуться въ свой родной городъ… Вамъ это, вроятно, извстно?
Маркъ отвтилъ съ улыбкой:
— Да, таково ихъ намреніе. Но я не думаю, чтобы они вернулись раньше года. Хотя они и продали свои ломки мрамора, но общались послдить за дломъ въ продолженіе нсколькихъ мсяцевъ. Потомъ имъ надо еще позаботиться объ устройств своихъ длъ и подыскать себ здсь помщеніе.
— Если они вернутся черезъ годъ, — воскликнулъ Адріенъ, — то мн едва хватитъ времени привести въ исполненіе свой проектъ… Я хотлъ посовтоваться о немъ съ вами. Когда вы мн позволите навстить васъ въ Жонвил?
Маркъ весь этотъ день ршилъ провести въ Мальбуа у дочери Луизы и сказалъ Адріену, что самъ зайдетъ къ нему сегодня вечеромъ, чтобы не откладывать дло.
Адріенъ Долуаръ занималъ маленькій домикъ по дорог въ Дезираду, у самыхъ воротъ города; онъ самъ выстроилъ этотъ домикъ среди одного изъ полей фермы Бонгаровъ, которые приходились ему ддушкой и бабушкой. Старики уже давно умерли, и фермой владлъ ихъ сынъ Фердинандъ, отецъ Клеръ.
Сколько воспоминаній зародилось въ душ Марка, когда онъ своею твердою и бодрою походкой приближался къ новому домику Адріена, минуя старыя постройки фермы. Сюда онъ приходилъ сорокъ лтъ тому назадъ, въ день ареста Симона, и пытался добиться благопріятныхъ для своего друга показаній отъ дтей Бонгара. Онъ снова видлъ передъ собою толстаго, упрямаго крестьянина и злую, подозрительную крестьянку, которые запретили дтямъ давать какія бы то ни было показанія, представляя изъ себя инертную массу, грубую матерію, покрытую толстымъ слоемъ невжества и суеврій. Онъ вспомнилъ свои напрасныя усилія добиться правды; эти несчастные не были способны проявить чувство справедливости, потому что они ничего не знали и не хотли ничего знать.
Адріенъ дожидался Марка подъ старой яблоней, сучковатыя втвя которой, обремененныя плодами, простирались надъ столомъ, окруженнымъ стульями.
— Дорогой учитель, — привтствовалъ Марка Адріенъ, — для меня великая честь, что вы согласились придти ко мн; прошу васъ, присядьте; я принесу свою дочурку Жоржетту; поцлуйте ее, — это принесетъ ей счастье.
Здсь находилась и жена Адріена, Клеръ, молодая блокурая женщина, съ пріятнымъ, привтливымъ лицомъ и ясными глазами. Она побжала за дочуркой и подвела ее къ Марку. Двочка была прелестная, такая же блокурая, какъ мать, и очень развитая для своихъ пяти лтъ.
