Среди обновленной общественной жизни и совершенно измнившагося политическаго строя, когда умолкли вс прежнія страсти, Дельбо, наконецъ, ршился энергично взяться за дло, основывая свое ходатайство на тхъ документахъ, которые ему удалось добыть. Онъ занималъ теперь выдающееся мсто въ палат и могъ лично обратиться къ министру юстиціи, склонивъ его на немедленный пересмотръ дла. Министръ придалъ этому длу чисто юридическій характеръ, не желая затвать новаго процесса, который бы снова возбудилъ страсти и обострилъ отношенія. Дло Симона было теперь почти совершенно забыто, и кассаціонный судъ, быстро произведя дознаніе, отмнилъ ршеніе розанскаго суда, не назначивъ, однако, новаго разбирательства этого дла. Симонъ былъ оправданъ уже тмъ, что противъ него не было начато новаго процесса; кассаціонный судъ въ нсколькихъ фразахъ уничтожилъ его вину и возстановилъ торжество справедливости. Такимъ образомъ просто и ясно была доказана невинность Симона, и правда наконецъ возсіяла въ полномъ блеск, посл столькихъ лтъ возмутительной несправедливости и нескончаемой лжи.
Оправданіе Симона произвело въ Мальбуа громадную сенсацію. Большинство изъ жителей были уврены въ его невиновности, и потому ршеніе суда ихъ не удивило, но самый фактъ законнаго, окончательнаго провозглашенія его невинности все же сильно взволновалъ все населеніе. Вс были охвачены тою же самою мыслью и, встрчаясь на улиц, говорили другъ другу:
— Несчастный, онъ такъ страдалъ! Чмъ вознаградятъ его за вс муки! Ни деньги, ни почести не могутъ искупить столь ужасныхъ и продолжительныхъ страданій!
Но когда цлый народъ охваченъ сознаніемъ громадной непоправимой ошибки, превратившей невинную жертву несправедливости въ несчастнаго страдальца, всею своею жизнью искупившаго эту ошибку, — онъ долженъ, по крайней мр, открыто покаяться въ своей вин и воздать этому человку высшія почести, какъ общественное возмездіе за понесенныя страданія; такой поступокъ обезпечитъ въ будущемъ торжество истины и справедливости.
Идея покаянія и возмездія, заброшенная въ толпу, постепенно пробивала себ дорогу и охватила наконецъ всю страну. Слдующій разсказъ еще больше тронулъ сердца и расположилъ ихъ къ сочувствію невинно пострадавшей жертвы: ходили слухи, что въ то время, когда кассаціонный судъ разбиралъ дло о незаконномъ сообщеніи, которое было сдлано присяжнымъ, девяностолтній старикъ Леманъ медленно умиралъ въ своемъ углу на улиц Тру, посл цлой жизни горя и лишеній. Его дочь Рахиль поспшила къ больному старику и не отходила отъ его изголовья. Но старикъ каждое утро какъ бы вновь оживалъ и силою воли противился смерти, говоря, что не хочетъ умереть, пока не получить извстія о полномъ оправданіи своего зятя и возстановленіи чести всей семьи. И дйствительно, когда до него дошло извстіе о снятіи вины съ Симона, онъ весь засіялъ отъ радости и умеръ въ тотъ же день, къ вечеру. Похоронивъ отца, Рахиль вернулась къ мужу, въ ихъ уединенное убжище въ Пиренеяхъ, и, посовтовавшись съ Давидомъ, ршила остаться тамъ еще года на четыре, пока имъ не удастся продать свой участокъ и ломку мрамора и реализировать небольшой капиталъ, который бы обезпечилъ ихъ дальнйшее существованіе. Маленькій домикъ на улиц Тру былъ купленъ городомъ, такъ какъ весь этотъ тсно заселенный кварталъ предназначался на сломъ; здсь устроили широкую улицу и обширный садъ, для прогулокъ дтей рабочихъ, жившихъ въ сосднихъ кварталахъ. Мастерскую готоваго платья Сара уступила госпож Савенъ, родственниц тхъ Савеновъ, которые когда-то чуть не побивали каменьями семью Симоновъ. Сара вмст съ мужемъ Себастіаномъ перехала въ Бомонъ, гд онъ получилъ мсто учителя начальной школы. Такимъ образомъ былъ разрушенъ тотъ мрачный уголъ, гд горевала и плакала семья несчастнаго осужденнаго, гд получались его письма, полныя отчаянія. Теперь здсь росли деревья, и цвли роскошные цвты; солнце заливало своими лучами свтлозеленыя лужайки; всюду раздавались веселые дтскіе голоса. Но эта радость и это веселье не могли заглушить тхъ угрызеній совсти, которыми мучились жители Мальбуа, вспоминая о Симон и его горестной судьб, и въ нихъ крпло ршеніе хотя отчасти загладить свою вину.
Прошли, однако, мсяцы и годы, и сознаніе это, хотя и томило отдльныхъ личностей, не могло сплотить массу и возбудить ея иниціативу. Поколнія слдовали за поколніями; люди, предавшіе Симона, сошли со сцены; теперь ихъ смнили внуки и правнуки. Весь Мальбуа возродился заново, и теперь въ немъ жили совсмъ иные люди, чмъ прежде. Благодаря новымъ людямъ и новымъ идеямъ, подготовлялось великое общественное движеніе, нарождалась та великая жатва, смена которой были брошены рукою честныхъ работниковъ народной нивы; издавна подготовленная эволюція создавала гражданъ, освобожденныхъ отъ суеврій и невжества, которые могли наконецъ отдаться всецло служенію истин и справедливости.
