Въ Мальбуа отдленіе государства отъ церкви нанесло послдній ударъ школ братьевъ, процвтавшей во времена перваго процесса Симона. Монахи, однако, продолжали ее поддерживать и всми возможными происками заманивали туда учениковъ; новые законы объ уничтоженіи конгрегацій наконецъ совершенно уничтожили эту школу. Реформа, коснувшись сперва начальныхъ школъ, перешла затмъ и на среднеучебныя заведенія, вслдствіе чего Вальмарійская коллегія, расшатанная законами объ іезуитахъ, окончательно пришли въ упадокъ. Во Франціи было ршено ввести всюду исключительно свтское воспитаніе и образованіе, предоставивъ семь вдать вопросы совсти и религіи. Принципъ безвозмезднаго обученія всхъ гражданъ во всхъ школахъ, отъ низшихъ до высшихъ, понемногу проводился въ жизнь. Къ чему раздлять страну на два общественныхъ слоя: на невжественную массу, находящуюся внизу, лишенную возможности выбиться наружу, и другую, меньшую часть, которой были предоставлены вс средства для развитія и образованія? Не было ли такое положеніе вещей совершенно ошибочно и не согласно со здравымъ смысломъ въ демократической стран, вс дти которой должны были дятельно поддерживать ея силы и ея значеніе? Надо было стремиться въ самомъ недалекомъ будущемъ соединить всю Францію братскими узами и дать возможность населенію изъ начальныхъ школъ перейти въ среднюю школу, а затмъ и въ высшую, согласно желанію и способностямъ каждаго отдльнаго лица. Въ этомъ заключалась самая неотлагательная потребность, и такая реформа занимала умы всхъ выдающихся дятелей. Давно было пора обратиться къ народу и черпать изъ него новыя силы, на смну разлагающейся буржуазіи; новые люди должны были сооружать будущее зданіе всеобщаго мира, братства и справедливости. Первымъ шагомъ на пути реформъ было безплатное обученіе дтей, столь же необходимое для народа, какъ воздухъ и вода, первые элементы здороваго существованія.
Новыя вянія не только пошатнули власть клерикаловъ, но и отразились на мстныхъ крезахъ, опиравшихся, главнымъ образомъ, на представителей клерикализма. Люди, бросавшіе на втеръ милліоны, должны были также опомниться и оглянуться на свою жизнь. Въ знаменитой Дезирад, купленной банкиромъ Натаномъ, дла не обстояли особенно благополучно. Во-первыхъ, Гекторъ де-Сангльбефъ не былъ избранъ въ депутаты, потому что палата не терпла боле въ своей сред реакціонерныхъ противниковъ народнаго образованія. Но самымъ большимъ несчастіемъ для обитателей Дезирады была смерть маркизы де-Буазъ, этой умной и тактичной женщины, которая умла сохранить миръ въ этой семь, оставаясь любовницей мужа и самымъ нжнымъ другомъ жены. Посл ея кончины глупый и тщеславный Сангльбефъ совсмъ сбился съ толку, проигралъ много денегъ въ карты и попалъ въ самые грязные притоны, откуда его принесли однажды избитымъ до полусмерти; онъ умеръ нсколько дней спустя, и жена его даже не ршилась поднять судебное слдствіе, чтобы не опорочить окончательно памяти мужа. Когда-то прекрасная Лія, а теперь благочестивая Марія, оказалась совершенно одинокой въ своемъ роскошномъ помсть, среди чудныхъ садовъ и фонтановъ. Ея отецъ, баронъ Натанъ, нажившій столько милліоновъ, медленно умиралъ въ своемъ великолпномъ особняк въ Париж; онъ былъ разбитъ параличемъ и впалъ въ дтство; посл его смерти дочь получила лишь небольшую часть всего состоянія отца, которое перешло въ руки аристократическихъ дамъ-патронессъ, окружавшихъ богатаго банкира со всхъ сторонъ и уврившихъ больного старика, что съ него смыто вполн его еврейское происхожденіе, и что онъ теперь всецло принадлежитъ ихъ кругу. Конечно, немало денегъ перешло въ руки клерикаловъ, для ихъ борьбы противъ нарождающагося оздоровленія страны. Дочь Натана почтила память отца многочисленными обднями, стараясь обезпечить ему небесное благополучіе. Сама она, равнодушная ко всему на свт, не умла управиться со своими деньгами; она не сходила со своей кушетки и совершенно запустила управленіе чуднымъ помстьемъ, приходившимъ постепенно въ упадокъ; толстыя ршетки отдляли этотъ уголокъ отъ всего свта, и сюда никто не имлъ права входа, кром духовныхъ особъ, черные силуэты которыхъ мелькали иногда между зелеными рощами деревьевъ и брызгами фонтановъ. Ходили слухи, что отецъ Крабо, на склон лтъ, утративъ владычество надъ коллегіей Вальмари, переселился въ помстье Дезираду и занималъ здсь маленькую комнату, бывшую лакейскую, обставленную на подобіе кельи. Тамъ стояли только кровать, столъ и соломенный стулъ. Этому восьмидесятилтнему старику удалось до такой степени околдовать неподвижную графиню, что вс ея средства мало-по малу переходили въ руки духовенства и поддерживали его въ борьб съ республикой и новыми законодательными реформами. Когда однажды графиню нашли мертвою, какъ бы уснувшею на своей кушетк около окна, то изъ всего ея громаднаго состоянія осталось лишь помстье Дезирада, единственнымъ наслдникомъ котораго оказался отецъ Крабо; согласно завщанію, онъ долженъ былъ учредить здсь благотворительное заведеніе для призрнія приверженцевъ клерикальной партіи.
