Это былъ сынъ каменщика, тотъ самый, который упалъ, смышленый, но шаловливый мальчикъ; своими выходками онъ приводилъ въ восторгъ всю школу.
— Шарль Долуаръ! — Здсь! — братъ предыдущаго, на два года его моложе, отвтилъ такимъ тоненькимъ и пискливымъ голосомъ, что раздался цлый взрывъ смха; хотя Шарль былъ кротче и уступчиве брата, но и онъ не отставалъ отъ него въ шалостяхъ.
Маркъ терпливо выдержалъ и этотъ приступъ веселости, ничмъ не проявляя своего неудовольствія. Перекличка продолжалась, а онъ пока разсматривалъ обширный классъ, гд ему придется совершать свою благую работу надъ развитіемъ этихъ шаловливыхъ мальчиковъ.
— Ахиллъ Савенъ! — вызывалъ Миньо.
Никто не отозвался, и ему пришлось еще разъ повторить свой выкрикъ. На отдльной скамь, у окна, сидли оба близнеца, сыновья чиновника Савена, и, уткнувшись носомъ въ книгу, имли весьма хитроумный видъ. Несмотря на свои восемь лтъ, они обнаруживали много осторожности.
— Ахиллъ и Филиппъ Савенъ! — повторилъ Миньо, глядя на нихъ въ упоръ.
Тогда они уступили и крикнули вмст:
— Здсь!
Маркъ удивился и спросилъ ихъ, отчего они молчали, хотя отлично слышали, что фамилію ихъ выкликаютъ. Но онъ не могъ добиться отъ мальчиковъ ни слова въ отвтъ; они только смотрли на учителя съ недоврчивымъ лукавствомъ, точно готовились обороняться отъ него.
— Фердинандъ Бонгаръ! — продолжалъ Миньо.
И на этотъ разъ не послдовало отвта. Фердинандъ, сынъ крестьянина Бонгара, былъ здоровый мальчикъ лтъ десяти, съ придурковатымъ лицомъ; онъ сидлъ, облокотившись локтями о парту, и, казалось, дремалъ съ открытыми глазами; одинъ изъ товарищей подтолкнулъ его, и только тогда онъ выпалилъ:
— Здсь!
Вс боялись его здоровыхъ кулаковъ, и потому ни одинъ изъ шалуновъ не ршился засмяться. Миньо продолжалъ среди полной тишины:
— Себастіанъ Миломъ!
Маркъ узналъ сына продавщицы бумаги, который сидлъ справа на первой парт; его лицо было доброе и веселое. Маркъ улыбнулся ему, радуясь его яснымъ и доврчивымъ глазамъ, въ которыхъ свтилась одна изъ тхъ прекрасныхъ душъ, разбудить которыя онъ поставилъ себ задачей.
— Здсь! — отвтилъ Себастіанъ веселымъ и звонкимъ голосомъ, который прозвучалъ такъ пріятно среди грубыхъ и нахальныхъ возгласовъ другихъ мальчиковъ.
Перекличка кончилась. Весь классъ, по знаку Миньо, всталъ, чтобы прочитать молитву. Со времени ухода Симона, Мешенъ допустилъ чтеніе молитвъ при начал и посл окончанія ученія, уступая давленію мадемуазель Рузеръ, которая подавала примръ, ссылаясь на то, что страхъ передъ Богомъ заставляетъ ея двочекъ вести себя лучше. Кром того, семьи дтей одобряли это нововведеніе; инспекторъ Морезенъ также не былъ противъ, хотя это и не входило въ программу. Но Маркъ ршилъ положить конецъ такому обыкновенію и сказалъ спокойнымъ и ршительнымъ тономъ:
— Садитесь, дти. Мы собрались здсь только для ученія. Вы помолитесь у себя дома, если ваши отцы и матери этого пожелаютъ.
Миньо посмотрлъ на него съ удивленіемъ. «Этотъ учитель недолго продержится въ Мальбуа, если онъ заведетъ такіе порядки!» — подумалъ онъ. Маркъ прекрасно сознавалъ, что таково будетъ мнніе большинства, и что вс уврены въ его полной неудач. Сальванъ, впрочемъ, предупреждалъ Марка и совтовалъ ему по возможности быть осторожнымъ и въ первое время держаться тактики оппортунистической терпимости. Если онъ ршился на отмну молитвы, то сдлалъ это по зрлому размышленію. въ вид пробнаго опыта. Онъ собирался также снять со стнъ изображенія изъ житія святыхъ и картины военнаго содержанія, считая, что давать дтямъ идеализированыя изображенія битвъ весьма вредно. Пока онъ, однако, не привелъ своихъ намреній въ исполненіе. Чтобы начать борьбу, надо чувствовать почву подъ ногами и какъ слдуетъ оріентироваться на новомъ мст.
Первый урокъ прошелъ спокойно; Маркъ былъ твердъ, безъ всякой суровости, а дти смотрли на него съ любопытствомъ и худо скрытымъ недоброжелательствомъ. Съ этого часа началась его работа, съ медленнымъ и терпливымъ упорствомъ, надъ сердцами и умами учениковъ; такъ прошли и вс прочіе уроки. Нсколько разъ онъ чувствовалъ приливъ горечи и съ сожалніемъ вспоминалъ другихъ учениковъ, столъ любимыхъ имъ; они были его духовными дтьми, и онъ очень о нихъ тревожился, такъ какъ поручилъ жонвильскую школу товарищу Жофру, безпокойному интригану, который стремился только къ одному: какъ можно скоре заполучить одобреніе начальства. Маркъ невольно чувствовалъ угрызенія совсти, что поручилъ хорошо налаженное дло такому человку, который способенъ только испортить его; одно лишь могло его утшить — сознаніе, что здсь его ждало неотложное дло, и что ему удастся принести ту пользу, которой отъ него ожидаютъ. По мр того, какъ одинъ день проходилъ за другимъ, и урокъ смнялся урокомъ, Маркъ весь отдался своимъ занятіямъ съ тмъ страстнымъ энтузіазмомъ, который всегда одухотворялъ его и заставлялъ врить въ успшность своей миссіи.
