Прошло два года, въ продолженіе которыхъ Маркъ постепенно, благодаря своему терпнію и доброт, побдилъ сердца своихъ учениковъ, несмотря на ту злобу, которая окружала его со всхъ сторонъ, и несмотря на происки многочисленныхъ враговъ. Это произошло благодаря его блестящимъ прирожденнымъ способностямъ преподавателя: онъ умлъ стать ребенкомъ, чтобы быть понятне дтямъ. Прежде всего онъ былъ постоянно веселъ, охотно игралъ съ ними и являлся для нихъ старшимъ товарищемъ, другомъ. Сила его заключалась въ томъ, что онъ забывалъ свою ученость, становился на уровень юныхъ, необработанныхъ умовъ, что онъ находилъ слова, которыя все объясняли, какъ будто онъ самъ ничего не зналъ, и радовался вмст съ учениками, когда ему удавалось чему-нибудь научиться. Всю трудную программу, которая состояла изъ чтенія, письма, грамматики, орографіи, сочиненій, счисленія, исторіи, географіи, основъ всхъ наукъ, пнія, гимнастики, земледлія, ручного труда, преподаванія гражданскихъ законовъ, онъ старался проходить полностью, причемъ непремнно добивался того, чтобы дти вполн поняли то, что имъ преподавалось. Главное вниманіе было направлено на то, чтобы предметъ, который преподавался, былъ совершенно ясенъ, чтобы ни одна подробность не оставалась непонятой, чтобы наука была усвоена вполн и научная истина вошла съ сознаніе учащихся, подготовила ихъ къ будущей дятельности, создала изъ нихъ разумныхъ гражданъ. Съ какою страстною заботливостью занимался онъ наукой, которая была для него кумиромъ! Всякая истина, научно обоснованная, приводила его въ восторгъ. Во всемъ онъ придерживался строгой логики и строгой послдовательности. Если сказать сыну крестьянина или рабочаго, что земля кругла и вертится, онъ повритъ на слово учителю. Но этого недостаточно, — надо ему дать научное основаніе, заставить его убдиться въ томъ, что это дйствительно такъ. Истина, принятая голословно, есть ложь; только такая истина дйствительно понятна, которая основана на опыт. Знаніе должно помогать человку достигнуть высшихъ благъ — здоровья и мирнаго процвтанія; знаніе не должно быть мертвой буквой, а живымъ словомъ, источникомъ жизни, воспитательницей человчества. Поэтому Маркъ часто бросалъ въ сторону книги и старался просвтить своихъ учениковъ путемъ опыта, чтобы они сами убдились въ научныхъ истинахъ, додумались до нихъ. Онъ никогда не заставлялъ ихъ врить, пока не докажетъ имъ реальности всякаго научнаго опыта. Вс явленія, которыхъ нельзя было доказать, были отложены до тхъ поръ, пока дти постепенно не дорастутъ до ихъ пониманія; но и то, что они знали, давало имъ возможность построить свое будущее на основахъ братской любви и широкаго пониманія жизни. Весь его методъ преподаванія былъ основанъ на томъ, чтобы дать возможность дтямъ убдиться во всемъ на опыт, развить свое мышленіе, свою индивидуальность и сознаніе, что каждый человкъ долженъ поступать только на основаніи яснаго разумнія и всегда и во всемъ поддерживать истинное человческое достоинство. Но недостаточно было научить дтей одному только знанію, надо было создать между ними настоящую солидарность, вселить въ нихъ духовное объединеніе. Средствомъ къ этому служила, по мннію Марка, одна лишь справедливость. Онъ замтилъ, съ какимъ жаромъ ребенокъ, оскорбленный въ своемъ чувств правоты, восклицалъ: «Это несправедливость!» Всякая малйшая несправедливость поднимаетъ цлую бурю въ душ этихъ маленькихъ людей, и они ужасно отъ этого страдаютъ. Происходитъ это потому, что сознаніе несправедливости въ нихъ чрезвычайно чутко. И онъ пользовался этою чуткостью, этимъ врожденнымъ стремленіемъ къ справедливости, которое еще не признаетъ тхъ компромиссовъ и сдлокъ съ совстью, какимъ учитъ жизнь. Отъ истины къ справедливости — вотъ путь, который намтилъ себ Маркъ, и онъ велъ по этому пути своихъ учениковъ, стараясь о томъ, чтобы они сами являлись судьями своихъ поступковъ, когда имъ приходилось совершать что-нибудь дурное. Если они лгали, онъ приводилъ ихъ къ сознанію, что они этимъ вредили себ и товарищамъ. Если они нарушали порядокъ, опаздывали на урокъ, онъ доказывалъ имъ, что они прежде всего наказывали самихъ себя. Часто провинившійся самъ сознавался въ своей вин и тмъ заслуживалъ прощеніе. Весь этотъ маленькій людъ постепенно проникался чувствомъ равенства; вс другъ передъ другомъ соревновали въ правдивости, стремились къ тому, чтобы весь классъ работалъ честно, по мр силъ и сообразно обязанностямъ каждаго. Конечно, дло не обходилось безъ столкновеній, безъ прискорбныхъ случайностей, потому что создавалось только начало разумнаго преподаванія, и школа еще не достигла настоящей высоты, когда бы она считалась источникомъ счастья и здоровья. Но Маркъ радовался самому незначительному результату, увренный въ томъ, что хотя знаніе считается непремннымъ условіемъ всякаго прогресса, но ничто такъ не содйствуетъ счастью среди людей, какъ справедливость. Почему же средній — буржуазный — классъ, самый знающій и самый развитой, такъ быстро катился по наклонной плоскости къ полному паденію? Не заключалась ли причина подобнаго несчастья въ отсутствіи въ немъ сознанія справедливости, которое мшало ему заботиться о меньшей братіи, о несчастныхъ и отверженныхъ? Обыкновенно во всемъ обвиняютъ воспитаніе, школу; наук ставился въ упрекъ упадокъ нравственности. И дйствительно, одно голое знаніе среди лжи и несправедливости лишь способствовало всеобщему бдствію. Наука должна была работать и стремиться къ установленію справедливости; она должна была создать для людей нравственное ученіе о мир и справедливости и тмъ приблизить будущее царство братства и единенія.
