Снова раздался смхъ. Миньо долженъ былъ пройти между скамейками, чтобы возстановить порядокъ, между тмъ какъ Морезевъ упорно разспрашивалъ про Марата и, наконецъ, дошелъ до Шарлотты Кордэ. Къ несчастію, онъ обратился къ Фердинанду Бонгару, большому малому, двнадцати лтъ, котораго онъ счелъ, вроятно, за боле знающаго.
— Скажи-ка ты мн, мой другъ, какъ умеръ Маратъ?
Фердинандъ вообще учился съ большимъ трудомъ; онъ былъ малый неспособный и занимался безъ всякой охоты; особенно трудно ему давалась исторія, и онъ постоянно путалъ событія, имена и числа. Мальчикъ всталъ испуганный и вытаращилъ глаза.
— Успокойся, мой другъ, — сказалъ ему инспекторъ. — Припомни. при какихъ обстоятельствахъ послдовала смерть Марата.
Фердинандъ стоялъ молча, съ открытымъ ртомъ. Одинъ изъ товарищей сжалился надъ нимъ и подсказалъ ему. «въ ванн». Тогда мальчикъ ршился и громко выпалилъ:
— Маратъ потонулъ, сидя въ ванн.
Весь классъ покатился со смху, а Морезенъ вышелъ изъ себя отъ злобы.
— Эти дти, однако же, ужасно глупы… Маратъ дйствительно умеръ въ ванн, но его убила Шарлотта Кордэ, которая пожертвовала собою, чтобы спасти Францію отъ этого кровожаднаго чудовища. Васъ, стало быть, ничему не учатъ, если вы не можете отвтить на такой простой вопросъ.
Затмъ онъ обратился съ вопросомъ къ двумъ близнецамъ, Ахиллу и Филиппу Савенамъ, разспрашивая ихъ о религіозныхъ войнахъ, и добился довольно удовлетворительныхъ отвтовъ. Оба брата Савены не были любимы за свою хитрость и лживость; они постоянно доносили на своихъ товарищей и передавали своему отцу все, что творилось въ школ. Инспектора подкупили ихъ подобострастные отвты, и онъ поставилъ ихъ въ примръ всему классу.
— Вотъ дти, которыя успли по крайней мр чему-нибудь научиться.
Потомъ, обращаясь снова къ Филиппу, спросилъ:
— Скажи мн, что надо длать, чтобы исполнять требованія религіи?
— Надо ходить къ обдн, сударь.
— Конечно, но этого еще недостаточно. Надо длать все, чему учитъ религія. Слышите, дти, надо длать все, чему учитъ религія.
Маркъ посмотрлъ на него съ удивленіемъ.
Онъ, однако, не сдлалъ никакого замчанія, понимая причину такого страннаго вопроса: инспекторъ хотлъ вызвать съ его стороны неосторожное слово, къ которому онъ могъ бы придраться. Таково было дйствительное намреніе инспектора, потому что онъ обратился къ другому ученику, Себастіану Милому, и спросилъ еще боле рзкимъ голосомъ:
— Послушай, ты, голубоглазый, чему учитъ религія?
Себастіанъ всталъ, растерянно посмотрлъ на инспектора и ничего не отвтилъ. Это былъ самый лучшій ученикъ въ класс, развитой и прилежный мальчикъ. Невозможность отвтить инспектору вызвала даже на его глазахъ слезы. Онъ совсмъ не понималъ, о чемъ его спрашивали, такъ. какъ ему было всего девять лтъ.
— Чего ты таращишь на меня глаза, зменышъ? Кажется, мой вопросъ ясенъ.
Маркъ не могъ доле сдерживаться. Смущеніе его любимаго ученика, къ которому онъ съ каждымъ днемъ все больше и больше привязывался, было ему невыносимо.
Онъ пришелъ къ нему на помощь.
— Простите, господинъ инспекторъ: то, о чемъ вы спрашиваете, находится въ катехизис, а катехизисъ не входитъ въ нашу программу; какъ же вы требуете, чтобы мальчикъ отвтилъ на вашъ вопросъ!
Этого и ждалъ, вроятно, Морезенъ, потому что сразу высказалъ свое негодованіе.
— Увольте меня отъ своихъ указаній, господинъ учитель, — сказалъ онъ. — Я самъ прекрасно знаю, что я длаю, и считаю такую школу, гд ребенокъ не можетъ отвтить даже въ общихъ выраженіяхъ о существ исповдуемой въ стран религіи, да, такую школу я считаю никуда негодною!
— А я вамъ повторяю, господинъ инспекторъ, — продолжалъ Маркъ яснымъ и отчетливымъ голосомъ, въ которомъ слышалось сдержанное раздраженіе, — что я не обязанъ преподавать катехизисъ. Вы, вроятно, забыли, что находитесь не въ школ братьевъ, у которыхъ катехизисъ — основа всего преподаванія. Здсь свтская и республиканская школа, независимая отъ церкви, и всякое знаніе, преподаваемое здсь, основано лишь на разум и наук. Я приглашаю васъ обратиться за разъясненіями къ моему начальству.
Морезенъ понялъ, что онъ зашелъ слишкомъ далеко. Всякій разъ, когда онъ старался поколебать положеніе Марка, его начальникъ. инспекторъ академіи Де-Баразеръ, требовалъ какихъ-нибудь точныхъ и убдительныхъ фактовъ; онъ былъ расположенъ къ Марку и зналъ его убжденія. Теперь Морезенъ почувствовалъ, что велъ себя очень нетактично, и поспшилъ закончить свое посщеніе, продолжая высказывать порицанія; все ршительно вызывало его неудовольствіе. Сами ученики начали, наконецъ, забавляться, смотря на этого маленькаго человчка съ расчесанною бородою и приглаженными волосами. Когда онъ ушелъ, Миньо пожалъ плечами и тихо сказалъ Марку:
— Онъ дастъ о насъ плохой отзывъ, но вы правы: онъ слишкомъ глупъ, этотъ господинъ.
Въ послднее время Миньо сблизился съ Маркомъ: его подкупало спокойное и привтливое обращеніе, хотя въ душ онъ во многомъ не раздлялъ его убжденій и постоянно боялся, какъ бы начальство не задержало его повышенія по служб; но, будучи честнымъ и здравомыслящимъ, Миньо не могъ не подчиниться возвышенному уму Марка.
