— Пусть ее шпіонитъ, — отвѣтилъ Маркъ со смѣхомъ. — Она только напрасно утомляется, лазая по лѣстницѣ: я бы ей съ удовольствіемъ открылъ настежь дверъ школы.
— Ну, ужъ нѣтъ, благодарю покорно! — воскликнулъ помощникъ. — Каждому свое мѣсто. Еслибы она явилась сюда, я бы ее живо выпроводилъ.
Миньо понемногу совершенно перешелъ на сторону Марка, и послѣдній отъ души радовался и гордился этою побѣдою. Миньо, сынъ крестьянина, поступилъ въ учителя, чтобы избѣжать тяжелаго крестьянскаго труда; человѣкъ средняго развитія, онъ думалъ только о своихъ личныхъ выгодахъ и держался постоянно насторожѣ; Симону онъ не довѣрялъ, какъ еврею, и во время процесса не поддержалъ его, не обрисовалъ достаточно его хорошихъ качествъ, хотя, по врожденной честности, воздержался отъ ложныхъ доносовъ. Относительно Марка онъ тоже сперва занималъ оборонительное положеніе. Онъ понималъ, что дружба съ Маркомъ не могла содѣйствовать его повышенію. Миньо почти цѣлый годъ относился къ Марку враждебно, столовался гдѣ-то въ дешевенькомъ ресторанѣ, постоянно, хотя и молча, выказывая свое несогласіе съ тѣми пріемами, которые Маркъ проводилъ въ школѣ. Онъ часто посѣщалъ мадемуазель Рузеръ и, повидимому, отдавалъ себя всецѣло въ распоряженіе клерикаловъ. Маркъ дѣлалъ видъ, что не замѣчаетъ этого, обращался всегда очень сердечно со своимъ подчиненнымъ, не стѣсняя его, надѣясь, что современемъ онъ одумается и пойметъ, что для каждаго честнаго человѣка всегда выгоднѣе стоятъ на сторонѣ истины и справедливости. Ему казалось, что этотъ добродушный малый, у котораго была одна страсть — рыбная ловля, представлялъ собою интересный матеріалъ для наблюденій. Въ немъ не было серьезныхъ пороковъ, — онъ просто трусилъ жизни, боялся повредить себѣ и былъ испорченъ тою жестокою атмосферою эгоизма, въ которой выросъ; Маркъ былъ увѣренъ, что хорошее вліяніе сдѣлаетъ изъ него хорошаго человѣка. Онъ принадлежалъ къ большому стаду среднихъ умовъ, ни добрыхъ, ни злыхъ, которые подчиняются обстоятельствамъ. Получивъ хорошее образованіе, онъ имѣлъ всѣ данныя для хорошаго преподавателя, при условіи имѣть около себя стойкаго и энергичнаго руководителя. Поэтому Маркъ рѣшилъ поработать надъ перевоспитаніемъ этой личности; онъ радовался, когда ему удавалось шагъ за шагомъ овладѣвать довѣріемъ своего помощника и доказать, что нѣтъ такого человѣка, котораго нельзя было бы постоянными усиліями вернуть на настоящій путь и сдѣлать изъ него полезнаго работника для торжества истины и прогресса. Миньо не могъ противостоять веселой и добродушной предупредительности Марка и невольно подчинился той атмосферѣ добра и справедливости, которая окружала Марка и очаровывала каждаго, кто имѣлъ съ нимъ дѣло. Миньо теперь столовался у своего начальника и сдѣлался какъ бы членомъ его семьи.
— Совѣтую вамъ быть какъ можно осмотрительнѣе по отношенію къ мадемуазель Рузеръ, — говорилъ Миньо. — Вы и не подозрѣваете, на что она способна. Она готова продать каждаго изъ насъ, чтобы заслужитъ одобреніе своего покровителя Морезена.
Въ порывѣ откровенности Миньо разсказалъ Марку, какъ мадемуазель Рузеръ нѣсколько разъ уговаривала его подслушивать у дверей. Онъ хорошо ее зналъ. Это ужасная женщина, жестокая и холодная, несмотря на свои внѣшніе пріемы вкрадчивой вѣжливости: некрасивая, высокая, костлявая, съ плоскимъ лицомъ, покрытымъ веснушками, она въ концѣ концовъ могла оплести всякаго. Она сама хвасталась тѣмъ, что умѣла взяться за дѣло. Антиклерикаламъ, которые выговаривали ей за постоянное посѣщеніе церкви со своими ученицами, она отвѣчала, что должна подчиняться желаніямъ родителей, иначе потеряетъ своихъ ученицъ. Клерикаламъ она высказывала свою преданность, зная, что за ними сила, к потому она всегда старалась поступать такъ, какъ имъ пріятно. Но въ душѣ у нея гнѣздилось одно желаніе — выдвинуться такъ или иначе. Она была дочерью мелкаго торговца фруктами въ Бомонѣ, и у нея сохранилась торгашеская душонка, готовая на всякія сдѣлки ради личной выгоды. Она не вышла замужъ, желая жить самостоятельно; если она и не заводила шашней съ аббатами и кюрэ, въ чемъ ее упрекали злые языки, то она несомнѣнно оказывала большое вниманіе Морезену, который, какъ всѣ невзрачные мужчины, любилъ женщинъ, напоминавшихъ по своему строенію жандармовъ. Она очень любила ликеры, но воздерживалась отъ излишняго ихъ употребленія; а если бывала очень красна послѣ завтрака, то исключительно потому, что любила поѣсть, и часто, страдала плохимъ пищевареніемъ.
Маркъ снисходительно махнулъ рукою.
— Она порядочно ведетъ свою школу, — сказалъ онъ. — Мнѣ только жаль, что она слишкомъ ударяется въ узкое ханжество. Обѣ наши школы раздѣлены не стѣною, а цѣлою пропастью. Это жаль потому, что эти дѣти впослѣдствіи встрѣтятся, влюбятся и женятся, и ихъ нравственныя воззрѣнія будутъ совершенно различны… Но вѣдь таковы традиціи, и не оттого ли происходитъ постоянная борьба между обоими полами?
